30 лучших стихотворений Александра Блока

О поэте. Краткая информация

Александр Александрович Блок (28 ноября [по старому стилю 16 ноября] 1880— 7 августа 1921) — русский поэт-лирик, писатель, публицист, драматург, переводчик и литературный критик., одна из самых известных личностей Серебряного века, один из лидеров и идеологов движения «русских символистов».
Наиболее важные литературно-философские традиции, повлиявшие на становление творческой индивидуальности Блока – лирика и философия В. С. Соловьёва, философия Платона, поэзия А. А. Фета. В 1902 Б. знакомится с З. Н. Гиппиус и Д. С. Мережковским, оказавшими на него огромное воздействие; в этот же период начинается его сближение с кругом символистов. 
Идеализированные мистические образы, представленные в его первой книге, помогли Блоку стать одним из ведущих поэтов русского символизма. Ранние стихи Блока музыкальны, но позже он стал использовать в своей поэзии смелые ритмические рисунки и неравномерные доли. Поэтическое вдохновение было для него естественным, и он часто создавал незабываемые, потусторонние образы из самых банальных вещей и событий.
Его зрелые стихотворения часто основаны на конфликте между платонической теорией идеальной красоты и разочаровывающей реальностью индустриализма.
После выхода сборника «Ночные часы» (1911) Блок переработал свои 5 поэтических книг в 3-томное собрание стихотворений. С этого времени поэзия Блока существует в сознании читателя как единая «лирическая трилогия», «роман в стихах», создающий «миф о пути».
«Таков мой путь… все стихи вместе – "трилогия вочеловечения" (от мгновения слишком яркого света – через необходимый болотистый лес – к отчаянию, проклятиям, "возмездию" и … – к рождению человека "общественного", художника, мужественно глядящего в лицо миру…»
- письмо А. Белому, 6.6.1911
В поисках современного языка и новых образов Блок обращался к необычным для поэзии символизма источникам: городскому фольклору, балладам, частушкам. Лирика Блока, по своей «стихийности» близка музыке, и часто формировалась под воздействием романса. Парадоксальное сочетание мистического и бытового, отрешённого и повседневного вообще характерно для всего творчества Блока в целом.
Особенностью поэтического стиля А. А. Блока является использование метафоры. Метафорическое восприятие мира он сам признает за основное свойство истинного поэта, для которого романтическое преображение мира с помощью метафоры — не произвольная поэтическая игра, а подлинное прозрение в таинственную сущность жизни.
Творчество Блока уникально по своей внутренней целостности: стихотворения связаны между собой мотивными перекличками, переплетены с произведениями других жанров (поэмами, пьесами, статьями); в стихотворном цикле прочитывается сюжет, в книге стихов создаётся более сложное композиционное единство. Образующая единую историю земного пути поэта, лирика Блока семантически многослойна: смысловые планы – реально-исторический и мистический, автобиографический и космический – свободно переплетаются в поэтических образах, приобретающих характер неисчерпаемого символа.

Через углубление социальных тенденций (цикл «Город», 1904—1908), религиозного интереса (цикл «Снежная маска»), осмысление «страшного мира» (одноимённый цикл 1908—1916), осознание трагедии современного человека (пьеса «Роза и крест», 1912—1913) поэт пришёл к идее неизбежности «возмездия» (одноимённый цикл 1907—1913; цикл «Ямбы», 1907—1914; поэма «Возмездие», 1910—1921). Главные поэтические темы нашли разрешение в цикле «Родина» (1907—1916).
Октябрьскую революцию Блок пытался осмыслить не только в публицистике, но и, что особенно показательно, в своей не похожей на всё предыдущее творчество поэме «Двенадцать» (1918).
Поначалу и Февральскую, и Октябрьскую революции Блок воспринял с готовностью, полной поддержкой и даже с восторгом, которого, впрочем, хватило чуть более чем на один короткий и тяжёлый 1918 год.
Однако острое несоответствие между идеей «очищающей революционной стихии» и кровавой повседневностью наступающего тоталитарного бюрократического. режима всё острее осознавалось поэтом. В его статьях и дневниковых записях появляется образ культуры, ушедшей в катакомбы. Мысли Блока о неуничтожимости истинной культуры и о «тайной свободе» художника, противостоящей попыткам «новой черни» на неё посягнуть, были высказаны в ст. «О назначении поэта» и стих. «Пушкинскому Дому» (февраль 1921).

Сама фигура Александра Блока – поэта и человека, стремившегося и в поэзии, и в практической деятельности дать новую жизнь классической традиции, восстановить распавшуюся «связь времён», – стала символом «тайной свободы» художника во враждебном ему мире.
Блока часто сравнивали с Александром Пушкиным, и он считается, пожалуй, самым значимым поэтом Серебряного века русской поэзии. В 1910-е годы Блок вызывал восхищение у коллег-литераторов, а его влияние на молодых поэтов было существенным. Анна Ахматова, Марина Цветаева, Борис Пастернак и Владимир Набоков посвятили Блоку важные стихотворные произведения. Поэтические произведения Блока переведены на многие языки мира.

30+ лучших стихотворений Александра Блока

1

Незнакомка

По вечерам над ресторанами
Горячий воздух дик и глух,
И правит окриками пьяными
Весенний и тлетворный дух.
Вдали над пылью переулочной,
Над скукой загородных дач,
Чуть золотится крендель булочной,
И раздается детский плач.
И каждый вечер, за шлагбаумами,
Заламывая котелки,
Среди канав гуляют с дамами
Испытанные остряки.
Над озером скрипят уключины
И раздается женский визг,
А в небе, ко всему приученный
Бесмысленно кривится диск.
И каждый вечер друг единственный
В моем стакане отражен
И влагой терпкой и таинственной
Как я, смирен и оглушен.
А рядом у соседних столиков
Лакеи сонные торчат,
И пьяницы с глазами кроликов
«In vino veritas!»1 кричат.
И каждый вечер, в час назначенный
(Иль это только снится мне?),
Девичий стан, шелками схваченный,
В туманном движется окне.
И медленно, пройдя меж пьяными,
Всегда без спутников, одна
Дыша духами и туманами,
Она садится у окна.
И веют древними поверьями
Ее упругие шелка,
И шляпа с траурными перьями,
И в кольцах узкая рука.
И странной близостью закованный,
Смотрю за темную вуаль,
И вижу берег очарованный
И очарованную даль.
Глухие тайны мне поручены,
Мне чье-то солнце вручено,
И все души моей излучины
Пронзило терпкое вино.
И перья страуса склоненные
В моем качаются мозгу,
И очи синие бездонные
Цветут на дальнем берегу.
В моей душе лежит сокровище,
И ключ поручен только мне!
Ты право, пьяное чудовище!
Я знаю: истина в вине.
24 апреля 1906, Озерки

2

Ночь, улица, фонарь, аптека...

Ночь, улица, фонарь, аптека,
Бессмысленный и тусклый свет.
Живи еще хоть четверть века -
Все будет так. Исхода нет.
Умрешь - начнешь опять сначала
И повторится все, как встарь:
Ночь, ледяная рябь канала,
Аптека, улица, фонарь.
10 октября 1912

3

Девушка пела в церковном хоре…

Девушка пела в церковном хоре
О всех усталых в чужом краю,
О всех кораблях, ушедших в море,
О всех, забывших радость свою.
Так пел ее голос, летящий в купол,
И луч сиял на белом плече,
И каждый из мрака смотрел и слушал,
Как белое платье пело в луче.
И всем казалось, что радость будет,
Что в тихой заводи все корабли,
Что на чужбине усталые люди
Светлую жизнь себе обрели.
И голос был сладок, и луч был тонок,
И только высоко, у царских врат,
Причастный тайнам, — плакал ребенок
О том, что никто не придет назад.
Август 1905

4

На поле Куликовом» (из цикла «Родина» (отрывок))

1.
Река раскинулась. Течет, грустит лениво
И моет берега.
Над скудной глиной желтого обрыва
В степи грустят стога.
О, Русь моя! Жена моя! До боли
Нам ясен долгий путь!
Наш путь - стрелой татарской древней воли
Пронзил нам грудь.
Наш путь - степной, наш путь - в тоске безбрежной -
В твоей тоске, о, Русь!
И даже мглы - ночной и зарубежной -
Я не боюсь.
Пусть ночь. Домчимся. Озарим кострами
Степную даль.
В степном дыму блеснет святое знамя
И ханской сабли сталь...
И вечный бой! Покой нам только снится
Сквозь кровь и пыль...
Летит, летит степная кобылица
И мнет ковыль...
И нет конца! Мелькают версты, кручи...
Останови!
Идут, идут испуганные тучи,
Закат в крови!
Закат в крови! Из сердца кровь струится!
Плачь, сердце, плачь...
Покоя нет! Степная кобылица
Несется вскачь!
…
июнь-декабрь 1908 года

5

На железной дороге (из цикла «Родина»)

Марии Павловне Ивановой
Под насыпью, во рву некошенном,
Лежит и смотрит, как живая,
В цветном платке, на косы брошенном,
Красивая и молодая.
Бывало, шла походкой чинною
На шум и свист за ближним лесом.
Всю обойдя платформу длинную,
Ждала, волнуясь, под навесом.
Три ярких глаза набегающих -
Нежней румянец, круче локон:
Быть может, кто из проезжающих
Посмотрит пристальней из окон...
Вагоны шли привычной линией,
Подрагивали и скрипели;
Молчали желтые и синие;
В зеленых плакали и пели.
Вставали сонные за стеклами
И обводили ровным взглядом
Платформу, сад с кустами блеклыми,
Ее, жандарма с нею рядом...
Лишь раз гусар, рукой небрежною
Облокотясь на бархат алый,
Скользнул по ней улыбкой нежною,
Скользнул - и поезд в даль умчало.
Так мчалась юность бесполезная,
В пустых мечтах изнемогая...
Тоска дорожная, железная
Свистела, сердце разрывая...
Да что - давно уж сердце вынуто!
Так много отдано поклонов,
Так много жадных взоров кинуто
В пустынные глаза вагонов...
Не подходите к ней с вопросами,
Вам все равно, а ей - довольно:
Любовью, грязью иль колесами
Она раздавлена - все больно.
14 июня 1910 года

7

О, весна без конца и без краю...

О, весна без конца и без краю -
Без конца и без краю мечта!
Узнаю тебя, жизнь! Принимаю!
И приветствую звоном щита!
Принимаю тебя, неудача,
И удача, тебе мой привет!
В заколдованной области плача,
В тайне смеха - позорного нет!
Принимаю бессоные споры,
Утро в завесах темных окна,
Чтоб мои воспаленные взоры
Раздражала, пьянила весна!
Принимаю пустынные веси!
И колодцы земных городов!
Осветленный простор поднебесий
И томления рабьих трудов!
И встречаю тебя у порога -
С буйным ветром в змеиных кудрях,
С неразгаданным именем бога
На холодных и сжатых губах...
Перед этой враждующей встречей
Никогда я не брошу щита...
Никогда не откроешь ты плечи...
Но над нами - хмельная мечта!
И смотрю, и вражду измеряю,
Ненавидя, кляня и любя:
За мученья, за гибель - я знаю -
Все равно: принимаю тебя!
24 октября 1907

8

О, я хочу безумно жить...

О, я хочу безумно жить:
Всё сущее - увековечить,
Безличное - вочеловечить,
Несбывшееся - воплотить!
Пусть душит жизни сон тяжелый,
Пусть задыхаюсь в этом сне,-
Быть может, юноша весёлый
В грядущем скажет обо мне:
Простим угрюмство - разве это
Сокрытый двигатель его?
Он весь - дитя добра и света,
Он весь - свободы торжество!
5 февраля 1914

9

Россия

Опять, как в годы золотые,
Три стертых треплются шлеи,
И вязнут спицы расписные
В расхлябанные колеи…
Россия, нищая Россия,
Мне избы серые твои,
Твои мне песни ветровые,-
Как слезы первые любви!
Тебя жалеть я не умею
И крест свой бережно несу…
Какому хочешь чародею
Отдай разбойную красу!
Пускай заманит и обманет,-
Не пропадешь, не сгинешь ты,
И лишь забота затуманит
Твои прекрасные черты…
Ну что ж? Одной заботой боле —
Одной слезой река шумней
А ты все та же — лес, да поле,
Да плат узорный до бровей…
И невозможное возможно,
Дорога долгая легка,
Когда блеснет в дали дорожной
Мгновенный взор из-под платка,
Когда звенит тоской острожной
Глухая песня ямщика!..
18 октября 1908  

10

О доблестях, о подвигах, о славе…

О доблестях, о подвигах, о славе
Я забывал на горестной земле,
Когда твое лицо в простой оправе
Передо мной сияло на столе.
Но час настал, и ты ушла из дому.
Я бросил в ночь заветное кольцо.
Ты отдала свою судьбу другому,
И я забыл прекрасное лицо.
Летели дни, крутясь проклятым роем…
Вино и страсть терзали жизнь мою…
И вспомнил я тебя пред аналоем,
И звал тебя, как молодость свою…
Я звал тебя, но ты не оглянулась,
Я слезы лил, но ты не снизошла.
Ты в синий плащ печально завернулась,
В сырую ночь ты из дому ушла.
Не знаю, где приют своей гордыне
Ты, милая, ты, нежная, нашла…
Я крепко сплю, мне снится плащ твой синий,
В котором ты в сырую ночь ушла…
Уж не мечтать о нежности, о славе,
Всё миновалось, молодость прошла!
Твое лицо в его простой оправе
Своей рукой убрал я со стола.
30 декабря 1908

12

Поэма «Возмездие» (отрывок)

Пролог
Жизнь - без начала и конца.
Нас всех подстерегает случай.
Над нами - сумрак неминучий,
Иль ясность божьего лица.
Но ты, художник, твердо веруй
В начала и концы. Ты знай,
Где стерегут нас ад и рай.
Тебе дано бесстрастной мерой
Измерить всё, что видишь ты.
Твой взгляд - да будет тверд и ясен.
Сотри случайные черты -
И ты увидишь: мир прекрасен.
Познай, где свет, - поймешь, где тьма.
Пускай же всё пройдет неспешно,
Что в мире свято, что в нем грешно,
Сквозь жар души, сквозь хлад ума.
………………………..
1910-1921

13

Снежное вино

И вновь, сверкнув из чаши винной,
Ты поселила в сердце страх
Своей улыбкою невинной
В тяжелозмейных волосах.
Я опрокинут в темных струях
И вновь вдыхаю, не любя,
Забытый сон о поцелуях,
О снежных вьюгах вкруг тебя.
И ты смеешься дивным смехом,
Змеишься в чаше золотой,
И над твоим собольим мехом
Гуляет ветер голубой.
И как, глядясь в живые струи,
Не увидать себя в венце?
Твои не вспомнить поцелуи
На запрокинутом лице?
29 декабря 1906

14

Есть минуты, когда не тревожит

Есть минуты, когда не тревожит
Роковая нас жизни гроза.
Кто-то на́ плечи руки положит,
Кто-то ясно заглянет в глаза…
И мгновенно житейское канет,
Словно в тёмную пропасть без дна.
И над пропастью медленно встанет
Семицветной дугой тишина…
И напев заглушённый и юный
В затаённой затронет тиши
Усыплённые жизнию струны
Напряженной, как арфа, души…
Июль 1912

16

Когда замрут отчаянье и злоба...

Когда замрут отчаянье и злоба,
Нисходит сон. И крепко спим мы оба
На разных полюсах земли.
Ты обо мне, быть может, грезишь в эти
Часы. Идут часы походкою столетий,
И сны встают в земной дали.
И вижу в снах твой образ, твой прекрасный,
Каким он был до ночи злой и страстной,
Каким являлся мне. Смотри:
Всё та же ты, какой цвела когда-то,
Там, над горой туманной и зубчатой,
В лучах немеркнущей зари.
1 августа 1908

17

Благословляю всё, что было..

Благословляю всё, что было,
Я лучшей доли не искал.
О, сердце, сколько ты любило!
О, разум, сколько ты пылал!
Пускай и счастие и муки
Свой горький положили след,
Но в страстной буре, в долгой скуке —
Я не утратил прежний свет.
И ты, кого терзал я новым,
Прости меня. Нам быть — вдвоём.
Всё то, чего не скажешь словом,
Узнал я в облике твоём.
Глядят внимательные очи,
И сердце бьёт, волнуясь, в грудь,
В холодном мраке снежной ночи
Свой верный продолжая путь.
15 января 1912

18

Старые письма

Вот они, грустные, полные страсти
Или любви без границ
Письма... Она их писала без счастья...
Капали слезы с ресниц...
Так и дрожат на страницах забытых,
В этих поблекших листах
Слезы немые, - без счастья пролиты, -
Горе я видел в очах...
Вот они, грустные, полные страсти, -
Дней пережитых печать.
Что мне былое? Отблески счастья,
Отзвук погибшей неведомой власти?
Разве я стану молчать?
1 ноября 1899

19

Королевна

Не было и нет во всей подлунной
Белоснежней плеч.
Голос нежный, голос многострунный,
Льстивая, смеющаяся речь.
Все певцы полночные напевы
Ей слагают, ей.
Шепчутся завистливые девы
У ее немых дверей.
Темный рыцарь, не подняв забрала,
Жадно рвется в бой;
То она его на смерть послала
Белоснежною рукой.
Но, когда одна, с холодной башни
Всё глядит она
На поля, леса, озера, пашни
Из высокого окна.
И слеза сияет в нежном взоре,
А вдали, вдали
Ходят тучи, да алеют зори,
Да летают журавли...
Да еще — души ее властитель,
Тот, кто навсегда
Путь забыл в далекую обитель,—
Не вернется никогда!
28 ноября 1908 - 16 мая 1914

20

Пройдет зима - увидишь ты

Пройдет зима - увидишь ты
Мои равнины и болота
И скажешь: "Сколько красоты!
Какая мертвая дремота!"
Но помни, юная, в тиши
Моих равнин хранил я думы
И тщетно ждал твоей души,
Больной, мятежный и угрюмый.
Я в этом сумраке гадал,
Взирал в лицо я смерти хладной
И бесконечно долго ждал,
В туманы всматриваясь жадно.
Но мимо проходила ты, -
Среди болот хранил я думы,
И этой мертвой красоты
В душе остался след угрюмый.
21 сентября 1901

21

О легендах, о сказках, о мигах…

О легендах, о сказках, о мигах:
Я искал до скончания дней
В запыленных, зачитанных книгах
Сокровенную сказку о Ней.
Об отчаяньи муки напрасной:
Я стою у последних ворот
И не знаю — в очах у Прекрасной
Сокровенный огонь, или лед.
О последнем, о светлом, о зыбком:
Не открою, и дрогну, и жду:
Верю тихим осенним улыбкам,
Золотистому солнцу на льду.
17 октября 1902

22

Медлительной чредой нисходит день осенний...

Медлительной чредой нисходит день осенний,
Медлительно крутится желтый лист,
И день прозрачно свеж, и воздух дивно чист -
Душа не избежит невидимого тленья.
Так, каждый день стареется она,
И каждый год, как желтый лист кружится,
Всё кажется, и помнится, и мнится,
Что осень прошлых лет была не так грустна.
5 января 1900

23

О да, любовь вольна, как птица...

О да, любовь вольна, как птица,
Да, все равно — я твой!
Да, все равно мне будет сниться
Твой стан, твой огневой!
Да, в хищной силе рук прекрасных,
В очах, где грусть измен,
Весь бред моих страстей напрасных,
Моих ночей, Кармен!
Я буду петь тебя, я небу
Твой голос передам!
Как иерей, свершу я требу
За твой огонь — звездам!
Ты встанешь бурною волною
В реке моих стихов,
И я с руки моей не смою,
Кармен, твоих духов...
И в тихий час ночной, как пламя,
Сверкнувшее на миг,
Блеснет мне белыми зубами
Твой неотступный лик.
Да, я томлюсь надеждой сладкой.
Что ты, в чужой стране,
Что ты, когда-нибудь, украдкой
Помыслишь обо мне...
За бурей жизни, за тревогой,
За грустью всех измен,—
Пусть эта мысль предстанет строгой,
Простой и белой, как дорога,
Как дальний путь, Кармен!
28 марта 1914

24

Превратила всё в шутку сначала...

Превратила всё в шутку сначала,
Поняла - принялась укорять,
Головою красивой качала,
Стала слезы платком вытирать.
И, зубами дразня, хохотала,
Неожиданно всё позабыв.
Вдруг припомнила всё - зарыдала,
Десять шпилек на стол уронив.
Подурнела, пошла, обернулась,
Воротилась, чего-то ждала,
Проклинала, спиной повернулась,
И, должно быть, навеки ушла...
Что ж, пора приниматься за дело,
За старинное дело свое.
Неужели и жизнь отшумела,
Отшумела, как платье твое?
29 февраля 1916

25

Так окрыленно, так напевно

Так окрыленно, так напевно
Царевна пела о весне.
И я сказал: «Смотри, царевна,
Ты будешь плакать обо мне».
Но руки мне легли на плечи,
И прозвучало: «Нет. Прости.
Возьми свой меч. Готовься к сече.
Я сохраню тебя в пути.
Иди, иди, вернёшься молод
И долгу верен своему.
Я сохраню мой лёд и холод,
Замкнусь в хрустальном терему.
И будет радость в долгих взорах,
И тихо протекут года.
Вкруг замка будет вечный шорох,
Во рву — прозрачная вода…
Да, я готова к поздней встрече,
Навстречу руки протяну
Тебе, несущему из сечи
На острие копья — весну».
Даль опустила синий полог
Над замком, башней и тобой.
Прости, царевна. Путь мой долог.
Иду за огненной весной.
Октябрь 1906

26

Летний вечер

Последние лучи заката
Лежат на поле сжатой ржи.
Дремотой розовой объята
Трава некошенной межи.
Ни ветерка, ни крика птицы,
Над рощей — красный диск луны,
И замирает песня жницы
Среди вечерней тишины.
Забудь заботы и печали,
Умчись без цели на коне
В туман и в луговые дали,
Навстречу ночи и луне!
13 декабря 1898

27

Осенний вечер так печален..

Осенний вечер так печален;
Смежает очи тающий закат…
Леса в безмолвии холодном спят
Над тусклым золотом прогалин.
Озер затихших меркнут дали
Среди теней задумчивых часов,
И стынет всё в бесстрастьи бледных снов,
В покровах сумрачной печали!

28

Как день, светла, но непонятна...

Как день, светла, но непонятна,
Вся - явь, но - как обрывок сна,
Она приходит с речью внятной,
И вслед за ней - всегда весна.
Вот здесь садится и болтает.
Ей нравится дразнить меня
И намекать, что всякий знает
Про тайный вихрь ее огня.
Но я, не вслушиваясь строго
В ее порывистую речь,
Слежу, как ширится тревога
В сияньи глаз и в дрожи плеч.
Когда ж дойдут до сердца речи,
И опьянят ее духи,
И я влюблюсь в глаза и в плечи,
Как в вешний ветер, как в стихи,-
Сверкнет холодное запястье,
И, речь прервав, она сама
Уже твердит, что сила страсти -
Ничто пред холодом ума!..
20 февраля 1914

29

Ты всегда и всюду странно...

Ты всегда и всюду странно
Очаровываешь взоры.
Я люблю твой взгляд туманный,
Я люблю твои укоры...
Голос твой звучит порывом,
То насмешливо и звонко,
То волшебным переливом,
Будто детский смех ребёнка.
А когда опустишь очи,
Близость сердца сердцем чуя,
Я готов во мраке ночи
Умереть от поцелуя...

30

Песня Гаэтана из поэмы "Роза и крест"

В темных расселинах ночи
Прялка жужжит и поет.
Пряха незримая в очи
Смотрит и судьбы прядет.
Смотрит чертой огневою
Рыцарю в очи закат,
Да над судьбой роковою
Звездные ночи горят.
Мира восторг беспредельный
Сердцу певучему дан.
В путь роковой и бесцельный
Шумный зовет океан.
Сдайся мечте невозможной,
Сбудется, что суждено.
Сердцу закон непреложный -
Радость-Страданье одно!
Путь твой грядущий - скитанье,
Шумный поет океан.
Радость, о, Радость-Страданье -
Боль неизведанных ран!
Всюду - беда и утраты,
Что тебя ждет впереди?
Ставь же свой парус косматый,
Меть свои крепкие латы
Знаком креста на груди!

31

В ночи, когда уснет тревога...

 В ночи, когда уснет тревога,
И город скроется во мгле —
О, сколько музыки у бога,
Какие звуки на земле!
Что буря жизни, если розы
Твои цветут мне и горят!
Что человеческие слезы,
Когда румянится закат!
Прими, Владычица вселенной,
Сквозь кровь, сквозь муки, сквозь гроба —
Последней страсти кубок пенный
От недостойного раба!
1898 (2 июня 1919)

32

Миры летят. Года летят. Пустая

Миры летят. Года летят. Пустая
Вселенная глядит в нас мраком глаз.
А ты, душа, усталая, глухая,
О счастии твердишь, — который раз?
Что́ счастие? Вечерние прохлады
В темнеющем саду, в лесной глуши?
Иль мрачные, порочные услады
Вина, страстей, погибели души?
Что́ счастие? Короткий миг и тесный,
Забвенье, сон и отдых от забот…
Очнешься — вновь безумный, неизвестный
И за́ сердце хватающий полёт…
Вздохнул, глядишь — опасность миновала…
Но в этот самый миг — опять толчок!
Запущенный куда-то, как попало,
Летит, жужжит, торопится волчок!
И, уцепясь за край скользящий, острый,
И слушая всегда жужжащий звон, —
Не сходим ли с ума мы в смене пёстрой
Придуманных причин, пространств, времен?..
Когда ж конец? Назойливому звуку
Не станет сил без отдыха внимать…
Как страшно всё! Как дико! — Дай мне руку,
Товарищ, друг! Забудемся опять.
2 июля 1912

33

Скифы

Панмонголизм! Хоть имя дико,
Но мне ласкает слух оно.
Владимир Соловьев
Мильоны - вас. Нас - тьмы, и тьмы, и тьмы.
Попробуйте, сразитесь с нами!
Да, скифы - мы! Да, азиаты - мы,
С раскосыми и жадными очами!
Для вас - века, для нас - единый час.
Мы, как послушные холопы,
Держали щит меж двух враждебных рас
Монголов и Европы!
Века, века ваш старый горн ковал
И заглушал грома, лавины,
И дикой сказкой был для вас провал
И Лиссабона, и Мессины!
Вы сотни лет глядели на Восток
Копя и плавя наши перлы,
И вы, глумясь, считали только срок,
Когда наставить пушек жерла!
Вот - срок настал. Крылами бьет беда,
И каждый день обиды множит,
И день придет - не будет и следа
От ваших Пестумов, быть может!
О, старый мир! Пока ты не погиб,
Пока томишься мукой сладкой,
Остановись, премудрый, как Эдип,
Пред Сфинксом с древнею загадкой!
Россия - Сфинкс. Ликуя и скорбя,
И обливаясь черной кровью,
Она глядит, глядит, глядит в тебя
И с ненавистью, и с любовью!...
Да, так любить, как любит наша кровь,
Никто из вас давно не любит!
Забыли вы, что в мире есть любовь,
Которая и жжет, и губит!
Мы любим все - и жар холодных числ,
И дар божественных видений,
Нам внятно всё - и острый галльский смысл,
И сумрачный германский гений...
Мы помним всё - парижских улиц ад,
И венецьянские прохлады,
Лимонных рощ далекий аромат,
И Кельна дымные громады...
Мы любим плоть - и вкус ее, и цвет,
И душный, смертный плоти запах...
Виновны ль мы, коль хрустнет ваш скелет
В тяжелых, нежных наших лапах?
Привыкли мы, хватая под уздцы
Играющих коней ретивых,
Ломать коням тяжелые крестцы,
И усмирять рабынь строптивых...
Придите к нам! От ужасов войны
Придите в мирные обьятья!
Пока не поздно - старый меч в ножны,
Товарищи! Мы станем - братья!
А если нет - нам нечего терять,
И нам доступно вероломство!
Века, века вас будет проклинать
Больное позднее потомство!
Мы широко по дебрям и лесам
Перед Европою пригожей
Расступимся! Мы обернемся к вам
Своею азиатской рожей!
Идите все, идите на Урал!
Мы очищаем место бою
Стальных машин, где дышит интеграл,
С монгольской дикою ордою!
Но сами мы - отныне вам не щит,
Отныне в бой не вступим сами,
Мы поглядим, как смертный бой кипит,
Своими узкими глазами.
Не сдвинемся, когда свирепый гунн
В карманах трупов будет шарить,
Жечь города, и в церковь гнать табун,
И мясо белых братьев жарить!...
В последний раз - опомнись, старый мир!
На братский пир труда и мира,
В последний раз на светлый братский пир
Сзывает варварская лира!
30 января 1918 года
 

Библиография

Сборники, циклы

• Стихи о Прекрасной Даме. — Москва: Гриф, 1905
• Нечаянная радость. Второй сборник стихов / Александр Блок; Виньетки в тексте Вас. Милиоти. — Москва: Скорпион, 1907
• Снежная маска. — Санкт-Петербург: Оры, 1907
• Земля в снегу. Третий сборник стихов. — Москва: журн. «Золотое руно», 1908
• Лирические драмы: Балаганчик; Король на площади; Незнакомка. «Музыка к Балаганчику» / [Соч.] М. А. Кузмина / Александр Блок; Обл. работы К. А. Сомова. — Санкт-Петербург: Шиповник, 1908
• Ночные часы. Четвёртый сборник стихов. — Москва: Мусагет, 1911
• Собрание стихотворений в трёх книгах. — М.: Изд. Мусагет, 1911—1912.
• Сказки (Стихи для детей). — М.: Изд. Сытина, 1912.
• Круглый год (Стихи для детей). — М.: Изд. Сытина, 1912.
• Стихи о России. — СПб.: Журн. «Отечество», 1915
• Стихотворения в трёх книгах. — М.: Изд. Мусагет, 1916.
• Двенадцать. — [2-е изд.] — Рис. Ю. Анненкова. — Петербург: Изд. Алконост, 1918.
• Двенадцать: [поэма] / рис. Ю. Анненкова. — [3-е изд.]. — Петербург: Алконост, 1918
• Соловьинный сад. — Петербург: Алконост, 1918.
• Ямбы: (Современные стихи) (1907—1914). — Худож. обложки Н. Н. Купреянова; марка Ю. Анненкова. — Петербург: Алконост, 1919
• Песня судьбы. Драматическая поэма. — Петербург: Алконост, 1919.
• За гранью прошлых дней. — Петербург: З. И. Гржебин, 1920
• Седое утро: стихотворения. — Петербург: Алконост, 1920
• Двенадцать. — София: Российско-болгарское книгоиздательство, 1920.
• Двенадцать. — [4-е изд.] — Худ. обложки В. Замирайло; марка Ю. Анненкова. — Петербург: Изд. Алконост, 1921
• Возмездие. — Худ. В. Д. Замирайло. — Пб.: Алконост, 1922
• Двенадцать. Скифы. — [6-е изд.] — Худ. обложки В. Д. Замирайло. — Петроград; М.: Изд. «Петроград», 1924
• Стихи (1898—1921) не вошедшие в собрания сочинений. — Предислов. Л. Блок. — Л.—М.: Изд. «Петроград», 1925

Переводы

• Грильпальцер Ф. Праматерь / Пер. Александра Блока; [С предисл. пер.] — Спб.: Пантеон, [ноябрь 1908] (Тип. Герольда)

Драматургия

• Театр: Балаганчик; Король на площади; Незнакомка; Роза и крест. — М.: Мусагет, 1916.
• О любви, поэзии и государственной службе: Диалог. — Берлин: Скифы, [1920]

Собрание сочинений, избранные произведения

• Собрание стихотворений. Кн. 1—3. — М.: «Мусагет», 1911—1912; 2-е изд., 1916
• Собрание сочинений Александра Блока. — Петербург: «Алконост», 1922
• Собрание сочинений. т. 1—9. — Берлин: «Эпоха», 1923
• Собрание сочинений. Т. 1—12. — Л.: изд. писателей [1932—36].
• Сочинения в одном томе: Стихотворения. Поэмы. Театр. Статьи и речи. Письма / Ред., вступ. статья: [«Александр Блок», с. III—XXIV] и примеч. Вл. Орлова. — Москва; Ленинград: Гослитиздат, 1946 (Ленинград: Тип. «Печатный двор»)
• Собрание сочинений. Т. 1—8. — М.— Л.: ИХЛ, 1960
• Собрание сочинений в шести томах. Т. 1—6. — М.: Правда, 1971. — 375 000 экз.
• Собрание сочинений в шести томах. Т. 1—6. — Л.: Художественная литература, 1980—1983
• Собрание сочинений в шести томах. Т. 1—6. — М.: ТЕРРА, 2009
• Избранные произведения. — К.: Веселка, 1985
• Записные книжки. 1901—1920. — М.: ИХЛ, 1965.
• Полное собрание сочинений и писем в 20 томах. М., «Наука», 1997—н. в.

Публицистика

• Блок А. А. Михаил Александрович Бакунин // Блок А. А. Собрание сочинений в 6 томах. Л.: 1982. — Т.4. (Написано в 1906 году, впервые напечатано: Перевал. 1907. № 4 (февраль)).
• Последние дни Императорской власти: По неизданным документам составил Александр Блок. — Петроград: Алконост, 1921.
• Россия и интеллигенция. [1907—1918] / Александр Блок; Партия левых социалистов-революционеров [интернационалистов]. — Москва: Рев. социализм, 1918. — 40 с.
• Россия и интеллигенция. Статьи. — Пб.: Алконост, 1919.
• О литературе / Александр Блок; ред., вступ. ст. и коммент. В. В. Гольцева; предисл. П. С. Когана. — Москва: Федерация, 1931. — 337, [2] с.

Переписка и дневники

• Письма Александра Блока. — Л.: Колос, 1925.
• Письма Александра Блока к родным / с предисл. и примеч. М. А. Бекетовой. — Ленинград: Academia, 1927—1932. — (Памятники литературного быта. Письма).
• Письма Ал. Блока к Е. П. Иванову: С прил. писем Ал. Блока к М. П. Ивановой и «Петербургской поэмы» Блока / Ред. и предисл.: Ц. Вольпе; Подготовка текста и комментарии А. Космана. — Москва; Ленинград: Изд-во Акад. наук СССР, 1936 ([Л.]: тип. Акад. наук)
• Александр Блок и Андрей Белый: Переписка / Ред., вступ. статья [История одной «дружбы-вражды», с. V—LXIV] и комментарий В. Н. Орлова; Гос. лит. музей. — Москва: Гос. лит. музей, 1940.
• Блок А. А.Письма к жене // Литературное наследство. — Т. 89. — М., 1978.
• Бываю у Качаловых
• Письма А. А. Блока к Л. А. Дельмас // Звезда. — 1970. — № 11
• Записные книжки Ал. Блока / ред. и прим. П. Н. Медведева; обложка: М. К. — Ленинград: Прибой, 1930 (гос. тип. им. Евг. Соколовой)