25 лучших стихотворений Александра Пушкина о любви

Александр Сергеевич Пушкин (26 мая [6 июня] 1799— 29 января [10 февраля] 1837) — великий русский поэт, драматург и прозаик, критик и теоретик литературы, публицист, редактор и издатель, один из самых авторитетных литературных деятелей первой трети XIX века.  Многие считают его величайшим русским поэтом, а также основоположником современной русской литературы и современного русского литературного языка. 
Считается, что он создал высокохудожественный уровень языка, характерный для русской литературы после него, а также значительно расширил русский лексикон. Его богатый словарный запас и высокохудожественный стиль являются основой современной русской литературы. Русский литературный язык, отточенный в литературных произведениях Пушкина и других мастеров русского слова, получил значение непререкаемой национальной нормы. 
«Пушкин, как нельзя более, национален..., цивилизованная часть русской нации нашла в нем в первый раз дар поэтического слова», — писал Герцен в работе «О развитии революционных идей в России»

«Явился Пушкин — и русский язык обрел новую силу, прелесть, гибкость, богатство, а главное — стал развязен, естествен, стал вполне русским языком»
- В. Г. Белинский. Грамматические разыскания. В. А. Васильева…

Его работа в качестве критика и журналиста ознаменовала зарождение русской журнальной культуры, в рамках которой он создал и внёс значительный вклад в один из самых влиятельных литературных журналов XIX века — «Современник».
Пушкин вдохновил народные сказки и жанровые произведения других авторов: Лескова, Есенина и Горького. Его использование русского языка легло в основу стиля романистов Ивана Тургенева, Ивана Гончарова и Льва Толстого, а также последующих лирических поэтов, таких как Михаил Лермонтов. Пушкина анализировали Николай Гоголь, его преемник и ученик, и великий русский критик Виссарион Белинский, который написал самое полное и глубокое критическое исследование творчества Пушкина, которое до сих пор сохраняет свою актуальность.
Ещё при жизни поэта стали именовать гением, в том числе печатно. Со второй половины 1820-х годов он стал считаться «первым русским поэтом» (не только среди современников, но и русских поэтов всех времён), а вокруг его личности среди читателей сложился настоящий культ.
Владимир Одоевский в некрологе на смерть Пушкина дал ему образное определение: «Солнце нашей поэзии», которое стало крылатым выражением в форме: «Солнце русской поэзии». В статье «Несколько слов о Пушкине» (1830-е) Н. В. Гоголь писал, что «Пушкин есть явление чрезвычайное и, может быть, единственное явление русского духа: это русский человек в его развитии, в каком он, может быть, явится чрез двести лет». Критик и философ-западник В. Г. Белинский назвал Пушкина «первым поэтом-художником России». Ф. М. Достоевский отмечал, что «в „Онегине“, в этой бессмертной и недосягаемой поэме своей, Пушкин явился великим народным писателем, как до него никогда и никто» и говорил о «всемирности и всечеловечности его гения».

При имени Пушкина тотчас осеняет мысль о русском национальном поэте. В самом деле, никто из поэтов наших не выше его и не может более называться национальным; это право решительно принадлежит ему. В нем, как будто в лексиконе, заключилось все богатство, сила и гибкость нашего языка. Он более всех, он далее раздвинул ему границы и более показал все пространство. Пушкин есть явление чрезвычайное и, может быть, единственное явление русского духа: это русский человек в его развитии, в каком он, может быть, явится чрез двести лет. В нем русская природа, русская душа, русский язык, русский характер отразились в такой же чистоте, в такой очищенной красоте, в какой отражается ландшафт на выпуклой поверхности оптического стекла.
— Николай Гоголь, «Несколько о Пушкине», 1835

А Пушкин – наше все: Пушкин – представитель всего нашего душевного, особенного, такого, что остается нашим душевным, особенным после всех столкновений с чужим, с другими мирами. Пушкин – пока единственный полный очерк нашей народной личности, самородок, принимавший в себя, при всевозможных столкновениях с другими особенностями и организмами, – все то, что принять следует, отбрасывавший все, что отбросить следует, полный и цельный..
- Аполлон Григорьев. Взгляд на русскую литературу со смерти Пушкина (1859)

... Значение Пушкина неизмеримо велико. Через него разлилось литературное образование на десятки тысяч людей, между тем как до него литературные интересы занимали немногих. Он первый возвёл у нас литературу в достоинство национального дела, между тем как прежде она была, по удачному заглавию одного из старинных журналов, «Приятным и полезным препровождением времени» для тесного кружка дилетантов. Он был первым поэтом, который стал в глазах всей русской публики на то высокое место, какое должен занимать в своей стране великий писатель. Вся возможность дальнейшего развития русской литературы была приготовлена и отчасти ещё приготовляется Пушкиным.
— НиколаЧернышевский «Сочинения Пушкина» 

 Александр Пушкин: 25 главных стихотворений о любви

 К ***

Я помню чудное мгновенье:
Передо мной явилась ты,
Как мимолетное виденье,
Как гений чистой красоты.
В томленьях грусти безнадежной,
В тревогах шумной суеты,
Звучал мне долго голос нежный
И снились милые черты.
Шли годы. Бурь порыв мятежный
Рассеял прежние мечты,
И я забыл твой голос нежный,
Твои небесные черты.
В глуши, во мраке заточенья
Тянулись тихо дни мои
Без божества, без вдохновенья,
Без слез, без жизни, без любви.
Душе настало пробужденье:
И вот опять явилась ты,
Как мимолетное виденье,
Как гений чистой красоты.
И сердце бьется в упоенье,
И для него воскресли вновь
И божество, и вдохновенье,
И жизнь, и слезы, и любовь.

1825

Возможно, самое знаменитое стихотворение о любви, когда-либо написанное на русском языке.
По результатам исследования, проведенного журналом «Русский репортёр» в 2015 году стихотворение заняло 1-е место в сотне самых популярных в России стихотворных строк.
Стихотворение обращено (согласно общепринятой версии) к Анне Керн, супруге коменданта Рижской крепости героя Отечественной войны 1812 года Ермолая Фёдоровича Керна. Анна Полторацкая была всего на полгода младше Пушкина, в неполные 17 лет вышла замуж за 52-летнего генерала Ермолая Керна.
Стихотворение было написано не позже 19 июля 1825 года. В это время Пушкин вынужден был находиться на территории фамильного имения Михайловское. Впервые стихотворение «К***» было напечатано в известном альманахе «Северные цветы в 1827 году.
В первый раз Пушкин увидел Керн в Санкт-Петербурге в 1819 году, Анна Керн произвела на поэта неизгладимое впечатление. В следующий раз Пушкин и Керн увиделись только в 1825 году, когда Керн гостила у своей тётки Прасковьи Осиповой в имении Тригорское. Считается, что новая встреча, состоявшаяся после столь длительного перерыва, вдохновила Пушкина на создание эпохального стихотворения.

Я вас любил

Я вас любил: любовь еще, быть может,
В душе моей угасла не совсем;
Но пусть она вас больше не тревожит;
Я не хочу печалить вас ничем.
Я вас любил безмолвно, безнадежно,
То робостью, то ревностью томим;
Я вас любил так искренно, так нежно,
Как дай вам бог любимой быть другим.

1829 г.

«Я вас любил…» («Я вас любил: любовь ещё, быть может…») — знаменитое стихотворение Александра Сергеевича Пушкина, написанное в 1829 году и представляющее собой лирическую миниатюру, созданную, по мнению исследователей, как отклик на реальные события в жизни поэта. Впервые опубликовано в альманахе «Северные цветы» (1830).
Точно неизвестно, кому из двух красавиц, в которых был влюблен Пушкин, оно адресовано. То ли это польская княжна Каролина Собаньская, тайный агент царского правительства, которой посвящал стихи Адам Мицкевич, и которая была старше Пушкина на четыре года.
Или это графиня Анна Оленина, двоюродная сестра Анны Керн по матери. Оленина была младше Пушкина на 8 лет, их платонический роман длился около года, и поэт посвятил ей множество стихов. Пушкин даже просил её руки, но получил отказ.
Версию о том, что стихотворение обращено к дочери президента Академии художеств Анне Олениной, первым выдвинул биограф Пушкина Павел Анненков; впоследствии это предположение поддержали некоторые отечественные литературоведы. В своём недописанном романе, отрывки из которого были включены в дневник (июль 1828), Оленина называла Пушкина «самым интересным человеком своего времени»

Что в имени тебе моем?

Что в имени тебе моем?
Оно умрет, как шум печальный
Волны, плеснувшей в берег дальный,
Как звук ночной в лесу глухом.
Оно на памятном листке
Оставит мертвый след, подобный
Узору надписи надгробной
На непонятном языке.
Что в нем? Забытое давно
В волненьях новых и мятежных,
Твоей душе не даст оно
Воспоминаний чистых, нежных.
Но в день печали, в тишине,
Произнеси его тоскуя;
Скажи: есть память обо мне,
Есть в мире сердце, где живу я…

 1830 г.

 Стихотворение написано 5 января 1830 г. в ответ на просьбу красавицы польки Каролины Собаньской вписать ей в альбом свое имя. Пушкин познакомился с ней в феврале 1821 г. в Киеве, а позднее встречался в Одессе и в Петербурге. О чувстве поэта к Собаньской свидетельствуют два письма к ней, написанные 2 февраля 1830 г. 

Признание

Я вас люблю, — хоть я бешусь,
Хоть это труд и стыд напрасный,
И в этой глупости несчастной
У ваших ног я признаюсь!
Мне не к лицу и не по летам…
Пора, пора мне быть умней!
Но узнаю по всем приметам
Болезнь любви в душе моей:
Без вас мне скучно, — я зеваю;
При вас мне грустно, — я терплю;
И, мочи нет, сказать желаю,
Мой ангел, как я вас люблю!
Когда я слышу из гостиной
Ваш легкий шаг, иль платья шум,
Иль голос девственный, невинный,
Я вдруг теряю весь свой ум.
Вы улыбнетесь, — мне отрада;
Вы отвернетесь, — мне тоска;
За день мучения — награда
Мне ваша бледная рука.
Когда за пяльцами прилежно
Сидите вы, склонясь небрежно,
Глаза и кудри опустя, —
Я в умиленье, молча, нежно
Любуюсь вами, как дитя!..
Сказать ли вам мое несчастье,
Мою ревнивую печаль,
Когда гулять, порой, в ненастье,
Вы собираетеся вдаль?
И ваши слезы в одиночку,
И речи в уголку вдвоем,
И путешествия в Опочку,
И фортепьяно вечерком?..
Алина! сжальтесь надо мною.
Не смею требовать любви.
Быть может, за грехи мои,
Мой ангел, я любви не стою!
Но притворитесь! Этот взгляд
Все может выразить так чудно!
Ах, обмануть меня не трудно!..
Я сам обманываться рад!

1826 г.

Стихотворение обращено к Александре Ивановне Осиповой (впоследствии, по мужу, Беклешовой), падчерице П. А. Осиповой, соседки Пушкина по имению в Михайловском.  Пушкин был влюблен в приемную дочь Осиповой, но не решился  свое стихотворение адресату, ни признаться в любви. Много лет спустя он хотел передать уже вышедшей замуж Александре это стихотворение, просто чтобы еще раз увидеть её. Но она не ответила на письмо Пушкина с этой просьбой.

Ты и вы

Пустое вы сердечным ты
Она, обмолвясь, заменила
И все счастливые мечты
В душе влюбленной возбудила.
Пред ней задумчиво стою,
Свести очей с нее нет силы;
И говорю ей: как вы милы!
И мыслю: как тебя люблю!

1828 г.

Элегия

Безумных лет угасшее веселье
Мне тяжело, как смутное похмелье.
Но, как вино — печаль минувших дней
В моей душе чем старе, тем сильней.
Мой путь уныл. Сулит мне труд и горе
Грядущего волнуемое море.
Но не хочу, о други, умирать;
Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать;
И ведаю, мне будут наслажденья
Меж горестей, забот и треволненья:
Порой опять гармонией упьюсь,
Над вымыслом слезами обольюсь,
И может быть — на мой закат печальный
Блеснет любовь улыбкою прощальной.

1830 г.

Простишь ли мне ревнивые мечты…

Простишь ли мне ревнивые мечты,
Моей любви безумное волненье?
Ты мне верна: зачем же любишь ты
Всегда пугать мое воображенье?
Окружена поклонников толпой,
Зачем для всех казаться хочешь милой,
И всех дарит надеждою пустой
Твой чудный взор, то нежный, то унылый?
Мной овладев, мне разум омрачив,
Уверена в любви моей несчастной,
Не видишь ты, когда, в толпе их страстной,
Беседы чужд, один и молчалив,
Терзаюсь я досадой одинокой;
Ни слова мне, ни взгляда... друг жестокой!
Хочу ль бежать: с боязнью и мольбой
Твои глаза не следуют за мной.
Заводит ли красавица другая
Двусмысленный со мною разговор:
Спокойна ты; веселый твой укор
Меня мертвит, любви не выражая.
Скажи еще: соперник вечный мой,
Наедине застав меня с тобой,
Зачем тебя приветствует лукаво?...
Что ж он тебе? Скажи, какое право
Имеет он бледнеть и ревновать?...
В нескромный час меж вечера и света,
Без матери, одна, полуодета,
Зачем его должна ты принимать?...
Но я любим.... Наедине со мною
Ты так нежна! Лобзания твои
Так пламенны! Слова твоей любви
Так искренно полны твоей душою!
Тебе смешны мучения мои;
Но я любим, тебя я понимаю.
Мой милый друг, не мучь меня, молю:
Не знаешь ты, как сильно я люблю,
Не знаешь ты, как тяжко я страдаю. 

1823

Ночь

Мой голос для тебя и ласковый и томный
Тревожит поздное молчанье ночи темной.
Близ ложа моего печальная свеча
Горит; мои стихи, сливаясь и журча,
Текут, ручьи любви, текут, полны тобою.
Во тьме твои глаза блистают предо мною,
Мне улыбаются, и звуки слышу я:
Мой друг, мой нежный друг... люблю... твоя... твоя!..

1823

Талисман

Там, где море вечно плещет
На пустынные скалы,
Где луна теплее блещет
В сладкий час вечерней мглы,
Где, в гаремах наслаждаясь,
Дни проводит мусульман,
Там волшебница, ласкаясь,
Мне вручила талисман.
И, ласкаясь, говорила:
«Сохрани мой талисман:
В нем таинственная сила!
Он тебе любовью дан.
От недуга, от могилы,
В бурю, в грозный ураган,
Головы твоей, мой милый,
Не спасет мой талисман.
И богатствами Востока
Он тебя не одарит,
И поклонников пророка
Он тебе не покорит;
И тебя на лоно друга,
От печальных чуждых стран,
В край родной на север с юга
Не умчит мой талисман…
Но когда коварны очи
Очаруют вдруг тебя,
Иль уста во мраке ночи
Поцелуют не любя —
Милый друг! от преступленья,
От сердечных новых ран,
От измены, от забвенья
Сохранит мой талисман!»

Это стихотворение Пушкин написал о перстне с надписью на иврите. Его подарила поэту как напоминание об их тайной любви Елизавета Воронцова, жена губернатора Новороссийской губернии.  Графиня считается одним из прототипов Татьяны в «Евгении Онегине».

Цветок

Цветок засохший, безуханный,
Забытый в книге вижу я;
И вот уже мечтою странной
Душа наполнилась моя:
Где цвел? когда? какой весною?
И долго ль цвел? и сорван кем,
Чужой, знакомой ли рукою?
И положен сюда зачем?
На память нежного ль свиданья,
Или разлуки роковой,
Иль одинокого гулянья
В тиши полей, в тени лесной?
И жив ли тот, и та жива ли?
И нынче где их уголок?
Или уже они увяли,
Как сей неведомый цветок?

Весна, весна, пора любви…
Весна, весна, пора любви,
Как тяжко мне твое явленье,
Какое томное волненье
В моей душе, в моей крови…
Как чуждо сердцу наслажденье…
Все, что ликует и блестит,
Наводит скуку и томленье.
Отдайте мне метель и вьюгу
И зимний долгий мрак ночей.

1827 г.

Прощание

В последний раз твой образ милый
Дерзаю мысленно ласкать,
Будить мечту сердечной силой
И с негой робкой и унылой
Твою любовь воспоминать.
Бегут, меняясь, наши лета,
Меняя все, меняя нас.
Уж ты для своего поэта
Могильным сумраком одета,
И для тебя твой друг угас.
Прими же, дальная подруга,
Прощанье сердца моего,
Как овдовевшая супруга,
Как друг, обнявший молча друга
Пред заточением его.

1830 

Все в жертву памяти твоей…

Все в жертву памяти твоей:
И голос лиры вдохновенной,
И слезы девы воспаленной,
И трепет ревности моей,
И славы блеск, и мрак изгнанья,
И светлых мыслей красота,
И мщенье, бурная мечта
Ожесточенного страданья.

1825

Редеет облаков летучая гряда

Редеет облаков летучая гряда;
Звезда печальная, вечерняя звезда,
Твой луч осеребрил увядшие равнины,
И дремлющий залив, и черных скал вершины;
Люблю твой слабый свет в небесной вышине:
Он думы разбудил, уснувшие во мне.
Я помню твой восход, знакомое светило,
Над мирною страной, где все для сердца мило,
Где стройны тополы в долинах вознеслись,
Где дремлет нежный мирт и темный кипарис,
И сладостно шумят полуденные волны.
Там некогда в горах, сердечной думы полный,
Над морем я влачил задумчивую лень,
Когда на хижины сходила ночи тень —
И дева юная во мгле тебя искала
И именем своим подругам называла.

Я думал, что любовь погасла навсегда

Я думал, что любовь погасла навсегда,
Что в сердце злых страстей умолкнул глас мятежный,
Что дружбы наконец отрадная звезда
Страдальца довела до пристани надежной.
Я мнил покоиться близ верных берегов,
Уж издали смотреть, указывать рукою
На парус бедственный пловцов,
Носимых яростной грозою.
И я сказал: «Стократ блажен,
Чей век, свободный и прекрасный,
Как век весны промчался ясной
И страстью не был омрачен,
Кто не страдал в любви напрасной,
Кому неведом грустный плен.
Блажен! но я блаженней боле.
Я цепь мученья разорвал,
Опять я дружбе… я на воле —
И жизни сумрачное поле
Веселый блеск очаровал!»
Но что я говорил… несчастный!
Минуту я заснул в неверной тишине,
Но мрачная любовь таилася во мне,
Не угасал мой пламень страстный.
Весельем позванный в толпу друзей моих,
Хотел на прежний лад настроить резву лиру,
Хотел еще воспеть прелестниц молодых,
Веселье, Вакха и Дельфиру.
Напрасно!.. я молчал; усталая рука
Лежала, томная, на лире непослушной,
Я все еще горел — и в грусти равнодушной
На игры младости взирал издалека.
Любовь, отрава наших дней,
Беги с толпой обманчивых мечтаний.
Не сожигай души моей,
Огонь мучительных желаний.
Летите, призраки… Амур, уж я не твой,
Отдай мне радости, отдай мне мой покой…
Брось одного меня в бесчувственной природе
Иль дай еще летать надежды на крылах,
Позволь еще заснуть и в тягостных цепях
Мечтать о сладостной свободе.

Сожженное письмо

Прощай, письмо любви! прощай: она велела.
Как долго медлил я! как долго не хотела
Рука предать огню все радости мои!..
Но полно, час настал. Гори, письмо любви.
Готов я; ничему душа моя не внемлет.
Уж пламя жадное листы твои приемлет…
Минуту!.. вспыхнули! пылают — легкий дым
Виясь, теряется с молением моим.
Уж перстня верного утратя впечатленье,
Растопленный сургуч кипит… О провиденье!
Свершилось! Темные свернулися листы;
На легком пепле их заветные черты
Белеют… Грудь моя стеснилась. Пепел милый,
Отрада бедная в судьбе моей унылой,
Останься век со мной на горестной груди…

1825 г.

Погасло дневное светило…

Погасло дневное светило;
На море синее вечерний пал туман.
Шуми, шуми, послушное ветрило,
Волнуйся подо мной, угрюмый океан.
Я вижу берег отдаленный,
Земли полуденной волшебные края;
С волненьем и тоской туда стремлюся я,
Воспоминаньем упоенный…
И чувствую: в очах родились слезы вновь;
Душа кипит и замирает;
Мечта знакомая вокруг меня летает;
Я вспомнил прежних лет безумную любовь,
И всё, чем я страдал, и всё, что сердцу мило,
Желаний и надежд томительный обман…
Шуми, шуми послушное ветрило,
Волнуйся подо мной, угрюмый океан.
Лети, корабль, неси меня к пределам дальным
По грозной прихоти обманчивых морей,
Но только не к брегам печальным
Туманной родины моей,
Страны, где пламенем страстей
Впервые чувства разгорались,
Где музы нежные мне тайно улыбались,
Где рано в бурях отцвела
Моя потерянная младость,
Где легкокрылая мне изменила радость
И сердце хладное страданью предала.
Искатель новых впечатлений,
Я вас бежал, отечески края;
Я вас бежал, питомцы наслаждений,
Минутной младости минутные друзья;
И вы, наперсницы порочных заблуждений,
Которым без любви я жертвовал собой,
Покоем, славою, свободой и душой,
И вы забыты мной, изменницы младые,
Подруги тайные моей весны златыя,
И вы забыты мной… Но прежних сердца ран,
Глубоких ран любви, ничто не излечило…
Шуми, шуми послушное ветрило,
Волнуйся подо мной, угрюмый океан…

1820 г.

Красавица

Все в ней гармония, все диво,
Все выше мира и страстей;
Она покоится стыдливо
В красе торжественной своей;
Она кругом себя взирает:
Ей нет соперниц, нет подруг;
Красавиц наших бледный круг
В ее сияньи исчезает.
Куда бы ты ни поспешал,
Хоть на любовное свиданье,
Какое б в сердце ни питал
Ты сокровенное мечтанье, —
Но, встретясь с ней, смущенный, ты
Вдруг остановишься невольно,
Благоговея богомольно
Перед святыней красоты.

1832 г.

Умолкну скоро я!.. Но если в день печали…

Умолкну скоро я!.. Но если в день печали
Задумчивой игрой мне струны отвечали;
Но если юноши, внимая молча мне,
Дивились долгому любви моей мученью;
Но если ты сама, предавшись умиленью,
Печальные стихи твердила в тишине
И сердца моего язык любила страстный…
Но если я любим… позволь, о милый друг,
Позволь одушевить прощальный лиры звук
Заветным именем любовницы прекрасной!..
Когда меня навек обымет смертный сон,
Над урною моей промолви с умиленьем:
Он мною был любим, он мне был одолжен
И песен и любви последним вдохновеньем.

1821

Анне Н. Вульф

 Увы! напрасно деве гордой
Я предлагал свою любовь!
Ни наша жизнь, ни наша кровь
Её души не тронет твёрдой.
Слезами только буду сыт,
Хоть сердце мне печаль расколет.
Она на щепочку <нассыт>,
Но и <понюхать> не позволит. 

1825

Дата создания: 1825, опубл.: 1861.  • При жизни Пушкина напечатано не было. В собрания сочинений Пушкина входит, начиная со второго издания под ред. Геннади, 1870. При тексте аннотация: «Сообщено Г. П. Данилевским, узнавшим от генер. Комсина, который слышал это стихотворение от Пушкина».
Публикация Ефремова ст. 1—6 (вместо ст. 7 и 8 — две строчки многоточий) в статье «Поправки и дополнения к некоторым стихотворениям Пушкина» — «Библиографические Записки» 1861, № 19. Публикации текста предшествует объяснение: «Из альбома NN. Сообщено мне одною особою, будто бы списавшею это стихотворение с автографа».
В примечании к письму Пушкина к А. П. Керн во втором издании собр. соч. Пушкина под ред. Ефремова (т. VII, 1882) он сообщал: «В 1858 г. А. П. Керн передала нам стихи, написанные Пушкиным для альбома Анны Ник. Вульф, причем он два последние стиха означил точками и никак не хотел объяснить, что означают эти точки». Наконец, в четвертом своем издании собр. соч. Пушкина (т. VIII, 1905) Ефремов утверждал, что стихотворение напечатано им в 1861 году «по записи второго мужа А. П. Керн, продиктовавшей ему всё стихотворение с последними двумя стихами, скрытыми Пушкиным от А. Н. Вульф».

Цитаты из писем и статей А.С.Пушкина о любви, женщинах, семье

В письмах Александр Пушкин зачастую иронично высказывался о любовных связях, женитьбе и супружестве.  Поэт имел богатый опыт в отношениях, хотя, по воспоминаниям современников, и не отличался эффектной внешностью.  Нет точной информации о количестве его романтических увлечений. В своем «донжуанском списке», который Пушкин оставил в альбоме Ушаковой в 1829 году, фигурирует 37 имён.
Донжуанский список Пушкина — два параллельных списка женщин, которыми увлекался А. С. Пушкин и/или с которыми был близок, в хронологическом порядке.
Известно также высказывание поэта в письме к В. Ф. Вяземской (1830): «Моя женитьба на Натали (это, замечу в скобках, моя сто тринадцатая любовь) решена». Вероятнее всего эта цифра носит иронический характер, вообще характерный для тона переписки Пушкина с Вяземскими.

• Первая любовь всегда является делом чувствительности. Вторая — делом чувственности.
  - Из письма В. М. Вяземской, 1830 г. 
• Мне изюм
  Нейдет на ум,
  Цуккерброд
  Не лезет в рот,
  Пастила нехороша
  Без тебя, моя душа. 
• Боже мой, сударыня, бросая слова на ветер, я был далек от мысли вкладывать в них какие-нибудь неподобающие намеки. Но все вы таковы, и вот почему я больше всего на свете боюсь порядочных женщин и возвышенных чувств. Да здравствуют гризетки! С ними гораздо проще и удобнее.
  - Елизавете Хитрово
  Дочь военачальника Михаила Кутузова Елизавета Хитрово была старше Пушкина на 16 лет и на момент знакомства с поэтом уже много лет как овдовела. Дама питала к Пушкину сильные чувства, которые в письмах называла «самой нежной, страстной дружбой».
• Скажите, однако, что он сделал вам, этот бедный муж? Уж не ревнует ли он часом? Что ж, клянусь вам, он не был бы неправ; вы не умеете или (что еще хуже) не хотите щадить людей. Хорошенькая женщина, конечно, вольна… быть вольной. Боже мой, я не собираюсь читать вам нравоучения, но всё же следует уважать мужа, — иначе никто не захочет состоять в мужьях. Не принижайте слишком это ремесло, оно необходимо на свете.
  - Анне Керн
  Анну Керн выдали замуж в 17 лет за генерала, которому на тот момент перевалило за 50. Брак не был счастливым, Керн переезжала с мужем от гарнизона к гарнизону, вскоре стала заводить романы. Пушкин близко познакомился с ней в имении Тригорском, куда она приехала к родственникам. Усадьба поэта находилась в соседнем Михайловском, а у хозяйки Тригорского Прасковьи Осиповой он часто бывал. Чтобы прервать связь племянницы с Пушкиным, Осипова насильно увезла ее к мужу в Ригу. После этого между Пушкиным и Керн завязалась переписка. 
• Вы уверяете, что я не знаю вашего характера. А какое мне до него дело? очень он мне нужен — разве у хорошеньких женщин должен быть характер? главное — это глаза, зубы, ручки и ножки — (я прибавил бы еще — сердце, но ваша кузина очень уж затаскала это слово).
  - Анне Керн
  В это письме упоминается кузина Анны Керн — Анна Вульф, близкая подруга поэта. Они познакомились, когда Пушкин только окончил лицей и гостил у родителей в Михайловском. Вульф была ровесницей писателя, разбиралась в поэзии. Пушкин поначалу увлекся ей, но ответных чувств не получил и вскоре остыл, однако посвятил Анне Вульф несколько стихотворений.
• Замечу только, что чем меньше любим мы женщину, тем вернее можем овладеть ею. Однако забава эта достойна старой обезьяны восемнадцатого столетия.
  — Л. С. Пушкину, сентябрь (после 4) — октябрь (до 6)
  Лев Пушкин был младшим братом поэта и его литературным секретарем. Братья вели переписку, из писем следует, что Лев был влюбчив и обсуждал со старшим братом сердечные дела. Цитата из письма вторит строкам «Чем меньше женщину мы любим, / Тем легче нравимся мы ей» из романа «Евгений Онегин»
• Мое мнение: семья должна быть одна под одной кровлей: муж, жена, дети, покамест малы; родители, когда уже престарелы; а то хлопот не наберешься и семейственного спокойствия не будет.
  - Наталье Пушкиной
  Наталья Гончарова в 1831 году стала супругой поэта. Они познакомились на балу, когда Гончаровой было 16 лет, в воспоминаниях Пушкин отмечал: «Когда я увидел ее в первый раз, красоту ее едва начинали замечать в свете. Я полюбил ее, голова моя закружилась». Вскоре он попросил руки Гончаровой у ее родных, но получил неопределенный ответ, так как для нее искали более состоятельного и благонадежного жениха. Но свадьба все же состоялась, в браке родилось четверо детей.
• Повторю тебе помягче, что кокетство ни к чему доброму не ведет; и хоть оно имеет свои приятности, но ничто так скоро не лишает молодой женщины того, без чего нет ни семейственного благополучия, ни спокойствия в отношениях к свету: уважения. Радоваться своими победами тебе нечего.
  - Наталье Пушкиной
  Современники отмечали красоту Натальи Гончаровой. Драматург Владимир Соллогуб писал: «Никогда не видывал такую законченность классически правильных черт и стана. Ростом высокая, с баснословно тонкой талией, при роскошно развитых плечах и груди, ее маленькая головка, как лилия на стебле, колыхалась и грациозно поворачивалась на тонкой шее; такого красивого и правильного профиля не видел никогда более».
• Мы не так-то легки на подъем. Ты без ноги, а я женат. Женат — или почти. Все, что бы ты мог сказать мне в пользу холостой жизни и противу женитьбы, — все уже мною передумано. <…> Мне за 30 лет. В тридцать лет люди обыкновенно женятся — я поступаю как люди и, вероятно, не буду в том раскаиваться.
  - Николаю Кривцову
  Николай Кривцов служил губернатором нескольких провинций России, был приятелем Пушкина. Герой войны, в одном из Заграничных походов он в бою лишился ноги.  Пушкин был дружен с чиновником, это письмо он написал за неделю до своей женитьбы. Поэт рассказывал о своих сомнениях и опасениях перед свадьбой: «Будущность является мне не в розах, но в строгой наготе своей. Горести не удивят меня: они входят в мои домашние расчеты. Всякая радость будет мне неожиданностью».
• Вообще несчастие жизни семейной есть отличительная черта во нравах русского народа. Шлюсь на русские песни: обыкновенное их содержание — или жалобы красавицы, выданной замуж насильно, или упреки молодого мужа постылой жене. Свадебные песни наши унылы, как вой похоронный. Спрашивали однажды у старой крестьянки, по страсти ли вышла она замуж? «По страсти, — отвечала старуха, — я было заупрямилась, да староста грозился меня высечь». Таковые страсти обыкновенны.
  - «Путешествие из Москвы в Петербург» 
• Здесь Туманский. <…> я прочёл ему отрывки из Бахчисарайского фонтана (новой моей поэмы), сказав, что я не желал бы её напечатать, потому что многие места относятся к одной женщине, в которую я был очень долго и очень глупо влюблён, и роль Петрарки мне не по нутру. Туманский принял это за сердечную доверенность и посвящает меня в Шаликовы— помогите!
• — Л. С. Пушкину, 25 августа, 1823
• … Разве у хорошеньких женщин должен быть характер? <…>
  Достойнейший человек этот г-н Керн, почтенный, разумный и т. д.; один только у него недостаток — то, что он ваш муж. Как можно быть вашим мужем? Этого я так же не могу себе вообразить, как не могу вообразить рая.
   — А. П. Керн, 13 августа, 1825
•  Жизнь моя, доселе такая кочующая, такая бурная, характер мой — неровный, ревнивый, подозрительный, резкий и слабый одновременно — вот что иногда наводит на меня тягостные раздумья. — Следует ли мне связать с судьбой столь печальной, с таким несчастным характером — судьбу существа, такого нежного, такого прекрасного?..
  — В. П. Зубкову, 1 декабря, 1826
•  Тверской Ловелас С.-Петербургскому Вальмону <…> честь име[ет] донести, что в здешней губернии, наполненной вашим воспоминанием, <…> меня приняли с достодолжным почитанием и благосклонностию. Утверждают, что вы гораздо хуже меня (в моральном отношении), и потому не смею надеяться на успехи, равные вашим.
  — А. Н. Вульфу, 27 октября, Малинники, 1828 
• Только привычка и длительная близость могли бы помочь мне заслужить расположение вашей дочери; я могу надеяться возбудить со временем её привязанность, но ничем не могу ей понравиться; если она согласится отдать мне свою руку, я увижу в этом лишь доказательство спокойного безразличия её сердца. Но, будучи всегда окружена восхищением, поклонением, соблазнами, надолго ли сохранит она это спокойствие? Ей станут говорить, что лишь несчастная судьба помешала ей заключить другой, более равный, более блестящий, более достойный её союз; — может быть, эти мнения и будут искренни, но уж ей они безусловно покажутся таковыми. Не возникнут ли у неё сожаления? Не будет ли она тогда смотреть на меня как на помеху, как на коварного похитителя? Не почувствует ли она ко мне отвращения? Бог мне свидетель, что я готов умереть за неё; но умереть для того, чтобы оставить её блестящей вдовой, вольной на другой день выбрать себе нового мужа, — эта мысль для меня — ад.
   — Н. И. Гончаровой, 5 апреля, 1830
•  Первая любовь всегда является делом чувствительности: чем она глупее, тем больше оставляет по себе чудесных воспоминаний. Вторая, видите ли, — дело чувственности. Параллель можно было бы провести гораздо дальше. <…> Моя женитьба на Натали (это, замечу в скобках, моя сто тринадцатая любовь) решена. Отец мой даёт мне 200 душ крестьян, которых я заложу в ломбард…
   — В. Ф. Вяземской, конец апреля (не позднее 28), 1830 
• Жизнь моя в Петербурге ни то ни сё. Заботы о жизни мешают мне скучать. Но нет у меня досуга, вольной холостой жизни, необходимой для писателя. Кружусь в свете, жена моя в большой моде — всё это требует денег, деньги достаются мне через труды, а труды требуют уединения.
  — П. В. Нащокину, около (не позднее) 25 февраля, 1833 
• Ты не можешь вообразить, как весело удрать от невесты, да и засесть стихи писать. Жена не то, что невеста. Куда! Жена свой брат. При ней пиши сколько хошь. А невеста пуще цензора Щеглова, язык и руки связывает…
  - Петру Плетневу. 9 сентября, 1830 
• Наша свадьба точно бежит от меня; и эта чума с ее карантинами — не отвра­ти­тельней­шая ли это насмешка, какую только могла придумать судьба? Мой ангел, ваша любовь — единственная вещь на свете, которая мешает мне повеситься на воротах моего печального замка (где, замечу в скобках, мой дед повесил француза-учителя, аббата Николя, которым был недоволен). Не лишайте меня этой любви и верьте, что в ней всё мое счастье.
  Позволяете ли вы обнять вас? Это не имеет никакого зна­чения на расстоя­нии 500 верст и сквозь 5 карантинов. Карантины эти не выходят у меня из головы.
  - Наталье Гончаровой. 30 сентября, 1830 
• ...Душа моя, вот тебе план жизни моей: я женюсь в сем месяце, полгода проживу в Москве, летом приеду к вам. Я не люблю московской жизни. Здесь живи не как хочешь — как тетки хотят. Теща моя та же тетка. То ли дело в Петербурге! заживу себе мещанином припеваючи, независимо и не думая о том, что скажет Марья Алексевна...
  - 13 января 1831 г. Из Москвы в Петербург. Из писем Пушкина друзьям, Плетнёву и Нащокину 
• ...Я женат — и счастлив; одно желание мое, чтоб ничего в жизни моей не изменилось — лучшего не дождусь. Это состояние для меня так ново, что, кажется, я переродился...
  - 24 февраля 1831 г. Из Москвы в Петербург. Из писем Пушкина друзьям, Плетнёву и Нащокину
•  ...Жену мою нашел я здоровою, несмотря на девическую ее неосторожность — на балах пляшет, с государем любезничает, с крыльца прыгает. Надобно бабенку к рукам прибрать. Она тебе кланяется и готовит шитье...
  - 8 и 10 января 1832 г. Из Петербурга в Москву. Из писем Пушкина друзьям, Плетнёву и Нащокину
• ...Жизнь моя в Петербурге ни то ни се. Заботы о жизни мешают мне скучать. Но нет у меня досуга, вольной холостой жизни, необходимой для писателя. Кружусь в свете, жена моя в большой моде — все это требует денег, деньги достаются мне через труды, а труды требуют уединения. Вот как располагаю я моим будущим. Летом, после родов жены, отправляю ее в калужскую деревню к сестрам, а сам съезжу в Нижний да, может быть, в Астрахань. Мимоездом увидимся и наговоримся досыта. Путешествие нужно мне нравственно и физически...
  - около (не позднее) 25 февраля 1833 г. Из Петербурга в Москву. Из писем Пушкина друзьям, Плетнёву и Нащокину