40+ лучших стихотворений Валерия Брюсова

О поэте. Краткая информация

Валерий Брюсов (1873–1924) — одна из центральных фигур русского Серебряного века, поэт, прозаик, драматург, переводчик, критик и организатор литературного процесса. Его часто называют «мэтром» и одним из основоположников русского символизма, чья творческая эволюция отразила сложные пути этого направления — от эпатажного экспериментаторства до классической ясности и гражданской лирики.

Исследователи условно выделяют три периода в поэзии Брюсова:

I. Период становления (начало 1890-х — 1903)
Брюсов начал как дерзкий новатор. Его ранние сборники — «Русские символисты» (1894–1895), «Шедевры» (1895) и «Это — я» (1897) — были отмечены намеренной усложнённостью образов, эротикой, экзотикой и формальными экспериментами (вплоть до однострочных стихов). Это принесло ему скандальную известность и репутацию лидера новой школы. Уже в этих книгах намечаются ключевые мотивы зрелого Брюсова: урбанизм, интерес к науке и истории.

II. Период расцвета (1903–1910)
Сборники «Третья стража» (1900) и, особенно, «Городу и миру» (1903) знаменуют творческую зрелость. Брюсов становится признанным главой символизма, редактором журнала «Весы» и фактическим руководителем издательства «Скорпион». Вершиной этого периода считается книга «Венок» (1906), где высокая романтическая лирика и историко-мифологические циклы сочетаются с яркой революционной поэзией («Грядущие гунны», «Кинжал»).

III. Поздний период (после 1910)
После революции 1905 года в творчестве Брюсова усиливаются гражданские и историософские мотивы. Он активно участвует в культурном строительстве, работает в Наркомпросе, преподаёт. В поздних сборниках («Зеркало теней», 1912; «Семь цветов радуги», 1916; «Последние мечты», 1920; «Миг», 1922; «Меа», 1924) он радикально обновляет поэтику, используя перегруженный ритм, аллитерации и рваный синтаксис, оставаясь при этом верным идее «научной поэзии».

Главные темы и мотивы творчества

• Урбанизм и научно-технический прогресс. Брюсов — певец города, его ритмов, «грядущих гуннов» индустриализации. Он одним из первых в русской поэзии сделал тему науки и технического прогресса объектом лирического переживания.
• История и мифология. Интерес к далёким эпохам (античность, Восток, Средневековье) проявился в циклах «Любимцы веков», «Восток» и др. История для него — источник героических характеров и уроков для современности.
• Революция и «грядущее». Брюсов приветствовал революцию как очистительную стихию, но предупреждал о её разрушительной силе (стихотворение «Грядущие гунны»). Его позиция сочетала анархический максимализм с верой в конечное торжество свободы.
• Философия мгновения и «сверхчеловек». В духе символизма и ницшеанства Брюсов утверждал абсолютную свободу художника, ценность каждого мига бытия и культ сильной, волевой личности.

Особенности поэтики

Брюсов-поэт узнаваем по «скульптурной» выпуклости и завершённости образов, чёткости композиции, волевой интонации и ораторскому пафосу. В отличие от многих символистов с их туманной музыкальностью, он тяготел к рационалистической ясности, «отточенной» форме (программным является его ранний «Сонет к форме») и интеллектуальной насыщенности. Его стих часто экспериментален, но при этом дисциплинирован.

В его стихах легко уловить черты, характерные для Брюсова:

• Интеллектуализм — сложные образы, отсылки к античности, истории, философии.
• Строгость формы — сонеты, эксперименты с размером (например, 7-стопный хорей в «Конь блед», использование дольника в «Грядущих гуннах»). 
• Символизм — стремление передать не столько предмет, сколько настроение, «тонкие связи» между разными впечатлениями. 
• Разнообразие тем — от природы и любви до урбанистических мотивов и исторических аллюзий. 

Роль Брюсова не ограничивается поэзией. Он был организатором и теоретиком символизма (трактат «Ключи тайн»), переводчиком (Верлен, Бодлер, армянская поэзия), автором исторических романов («Огненный ангел», «Алтарь победы»), критиком и педагогом. Во многом благодаря его энергии символизм стал не просто литературной группой, а мощным и признанным течением в русском искусстве.

40+ лучших стихотворений Валерия Брюсова

Сумерки

Горят электричеством луны
На выгнутых длинных стеблях;
Звенят телеграфные струны
В незримых и нежных руках;

Круги циферблатов янтарных
Волшебно зажглись над толпой,
И жаждущих плит тротуарных
Коснулся прохладный покой.

Под сетью пленительно-зыбкой
Притих отуманенный сквер,
И вечер целует с улыбкой
В глаза - проходящих гетер.

Как тихие звуки клавира -
Далекие ропоты дня...
О сумерки! Милостью мира
Опять осените меня!

5 мая 1906

Вечер среди снегов

Веет нежная прохлада
Наступающей зимы.
Тело свежести так радо!
Взорам белости так надо
В четкой раме полутьмы!

Над равниной ярко-снежной
Месяц в небе ворожит.
Все, как в детстве, безмятежно;
Все, как в смерти, неизбежно,
Нет желаний, нет обид.

Путь мой вьется в бесконечность
Меж полей, как мрак, пустых.
В думах милая беспечность,
И мечты ласкает встречность
Рифм знакомых и простых.

2 ноября 1907

Февраль

Свежей и светлой прохладой
Веет в лицо мне февраль.
Новых желаний - не надо,
Прошлого счастья - не жаль.

Нежно-жемчужные дали
Чуть орумянил закат.
Как в саркофаге, печали
В сладком бесстрастии спят.

Нет, не укор, не предвестье -
Эти святые часы!
Тихо пришли в равновесье
Зыбкого сердца весы.

Миг между светом и тенью!
День меж зимой и весной!
Весь подчиняюсь движенью
Песни, плывущей со мной.

31 января 1907

Строгое звено

А. Курсинскому

Для всех приходят в свой черед
Дни отреченья, дни томленья.
Одна судьба нас всех ведет,
И в жизни каждой — те же звенья!

Мы все, мы все переживем,
Что было близко лучшим душам,
И будем плакать о былом,
И клятвы давние нарушим!

За снами страсти — суждено
Всем подступить к заветным тайнам,
И это строгое звено
Не называй в цепи случайным!

20 июля 1899

По меже

Как ясно, как ласково небо!
Как радостно реют стрижи
Вкруг церкви Бориса и Глеба!
По горбику тесной межи
Иду и дышу ароматом
И мяты, и зреющей ржи.
За полем усатым, не сжатым,
Косами стучат косари.
День медлит пред ярким закатом...
Душа, насладись и умри!
Все это так странно знакомо,
Как сон, что ласкал до зари.
Итак, я вернулся, я - дома?
Так здравствуй, июльская тишь,
И ты, полевая истома,
Убогость соломенных крыш
И полосы желтого хлеба!
Со свистом проносится стриж
Вкруг церкви Бориса и Глеба.

Июль 1910, Белкино

В моей стране - покой осенний

В моей стране - покой осенний,
Дни отлетевших журавлей,
И, словно строгий счет мгновений,
Проходят облака над ней.

Безмолвно поле, лес безгласен,
Один ручей, как прежде, скор.
Но странно ясен и прекрасен
Омытый холодом простор.

Здесь, где весна, как дева, пела
Над свежей зеленью лугов,
Где после рожь цвела и зрела
В святом предчувствии серпов, -

Где ночью жгучие зарницы
Порой влюбленных стерегли,
Где в августе склоняли жницы
Свой стан усталый до земли, -

Теперь торжественность пустыни,
Да ветер, бьющий по кустам,
А неба свод, глубоко синий, -
Как купол, увенчавший храм!

Свершила ты свои обеты,
Моя страна! и замкнут круг!
Цветы опали, песни спеты,
И собран хлеб, и скошен луг.

Дыши же радостным покоем
Над миром дорогих могил,
Как прежде ты дышала зноем,
Избытком страсти, буйством сил!

Насыться миром и свободой,
Как раньше делом и борьбой, -
И зимний сон, как всей природой,
Пусть долго властвует тобой!

С лицом и ясным и суровым
Удары снежных вихрей встреть,
Чтоб иль воскреснуть с майским зовом,
Иль в неге сладкой умереть!

1909 год

Помню вечер, помню лето..

День вечерел. Мы были двое.
Ф. Тютчев
Помню вечер, помню лето,
Рейна полные струи,
Над померкшим старым Кёльном
Золотые нимбы света,
В этом храме богомольном —
Взоры нежные твои...

Где-то пели, где-то пели
Песню милой старины.
Звуки, ветром тиховейным
Донесенные, слабели
И сливались, там, над Рейном,
С робким ропотом волны.

Мы любили! мы забыли,
Это вечность или час!
Мы тонули в сладкой тайне,
Нам казалось: мы не жили,
Но когда-то Heinrich Heine
В стройных строфах пел про нас!

6 марта 1904

В неконченом здании

Мы бродим в неконченом здании
По шатким, дрожащим лесам,
В каком-то тупом ожидании,
Не веря вечерним часам.

Бессвязные, странные лопасти
Нам путь отрезают... мы ждем.
Мы видим бездонные пропасти
За нашим неверным путем.

Оконные встретив пробоины,
Мы робко в пространства глядим:
Над крышами крыши надстроены,
Безмолвие, холод и дым.

Нам страшны размеры громадные
Безвестной растущей тюрьмы.
Над безднами, жалкие, жадные,
Стоим, зачарованы, мы.

Но первые плотные лестницы,
Ведущие к балкам, во мрак,
Встают как безмолвные вестницы,
Встают как таинственный знак!

Здесь будут проходы и комнаты!
Здесь стены задвинутся сплошь!
О думы упорные, вспомните!
Вы только забыли чертеж!

Свершится, что вами замыслено.
Громада до неба взойдет
И в глуби, разумно расчисленной.
Замкнет человеческий род.

И вот почему - в ожидании
Не верим мы темным часам:
Мы бродим в неконченом здании,
Мы бродим по шатким лесам!

Свиваются бледные тени,
Видения ночи беззвездной,
И молча над сумрачной бездной
Качаются наши ступени.

Друзья! Мы спустились до края!
Стоим над разверзнутой бездной -
Мы, путники ночи беззвездной,
Искатели смутного рая.

Мы верили нашей дороге,
Мечтались нам отблески рая...
И вот - неподвижны - у края
Стоим мы в стыде и тревоге.

Неверное только движенье,
Хоть шаг по заветной дороге,-
И нет ни стыда, ни тревоги,
И вечно, и вечно паденье!

Качается лестница тише,
Мерцает звезда на мгновенье,
Послышится ль голос спасенья:
Откуда - из бездны иль свыше?

18 февраля 1895

Между двойною бездной...

Я люблю тебя и небо, только небо и тебя,
Я живу двойной любовью, жизнью я дышу, любя.
В светлом небе - бесконечность: бесконечность милых глаз.
В светлом взоре - беспредельность: небо, явленное в нас.

Я смотрю в пространство неба, небом взор мой поглощен.
Я смотрю в глаза: в них та же даль пространств и даль времен.
Бездна взора, бездна неба! Я, как лебедь на волнах,
Меж двойною бездной рею, отражен в своих мечтах.

Так, заброшены на землю, к небу всходим мы, любя...
Я люблю тебя и небо, только небо и тебя.

Обязательства

Я не знаю других обязательств,
Кроме девственной веры в себя.
Этой истине нет доказательств,
Эту тайну я понял, любя.

Бесконечны пути совершенства,
О, храни каждый миг бытия!
В этом мире одно есть блаженство -
Сознавать, что ты выше себя.

Презренье - бесстрастие - нежность -
Эти три - вот дорога твоя.
Хорошо, уносясь в безбрежность,
За собою видеть себя.

1898

Женщине

Ты – женщина, ты – книга между книг,
Ты – свёрнутый, запечатлённый свиток;
В его строках и дум и слов избыток,
В его листах безумен каждый миг.

Ты – женщина, ты – ведьмовский напиток!
Он жжёт огнём, едва в уста проник;
Но пьющий пламя подавляет крик
И славословит бешено средь пыток.

Ты – женщина, и этим ты права.
От века убрана короной звёздной,
Ты – в наших безднах образ божества!

Мы для тебя влечём ярем железный,
Тебе мы служим, тверди гор дробя,
И молимся – от века – на тебя!

11 августа 1899 года

Почему я только мальчик…

Почему я только мальчик,
Бедный мальчик, так влюбленный
В это ласковое море,
В этот берег обновленный!

Почему я только мальчик,
В глубине души таящий
Радость странную, и горе,
И восторг любви томящей!

Почему я только мальчик,
Почему сказать не смею,
Как ее люблю я тайно,
Как в тиши любуюсь ею!

Почему я только мальчик,
Почему ее люблю я,
Почему во мгле случайно
Не встречаю поцелуя!

1896

Встреча («Близ медлительного Нила, там, где озеро Мерида…»)

Близ медлительного Нила, там, где озеро Мерида,
в царстве пламенного Ра,
Ты давно меня любила, как Озириса Изида, друг,
царица и сестра!
И клонила пирамида тень на наши вечера.

Вспомни тайну первой встречи, день, когда во храме
пляски увлекли нас в темный круг,
Час, когда погасли свечи и когда, как в странной сказке,
каждый каждому был друг,
Наши речи, наши ласки, счастье, вспыхнувшее вдруг!

Разве ты, в сияньи бала, легкий стан склонив мне в руки,
через завесу времен,
Не расслышала кимвала, не постигла гимнов звуки
и толпы ответный стон?
Не сказала, что разлуки — кончен, кончен долгий сон!

Наше счастье — прежде было, наша страсть —
воспоминанье, наша жизнь — не в первый раз,
И, за временной могилой, неугасшие желанья
с прежней силой дышат в нас,
Как близ Нила, в час свиданья, в роковой и краткий час!

1906, 1907

Ранняя осень

Ранняя осень любви умирающей.
Тайно люблю золотые цвета
Осени ранней, любви умирающей.

Ветви прозрачны, аллея пуста,
В сини бледнеющей, веющей, тающей
Странная тишь, красота, чистота.

Листья со вздохом, под ветром, их нежащим,
Тихо взлетают и катятся вдаль
(Думы о прошлом в видении нежащем).

Жить и не жить - хорошо и не жаль.
Острым серпом, безболезненно режущим,
Сжаты в душе и восторг и печаль.

Ясное солнце - без прежней мятежности,
Дождь - словно капли струящихся рос
(Томные ласки без прежней мятежности),

Запах в садах доцветающих роз.
В сердце родник успокоенной нежности,
Счастье - без ревности, страсть - без угроз.

Здравствуйте, дни голубые, осенние,
Золото лип и осин багрянец!
Здравствуйте, дни пред разлукой, осенние!

Бледный - над яркими днями - венец!
Дни недосказанных слов и мгновения
В кроткой покорности слитых сердец!

1905 год

Сонет к форме

Примечание: Существуют две редакции — 1894 года и 1895 года (с изменениями в последних строках).

Редакция 1894 года:

Есть тонкие властительные связи
Меж контуром и запахом цветка.
Так бриллиант невидим нам, пока
Под гранями не оживёт в алмазе.
Так образы изменчивых фантазий,
Бегущие, как в небе облака,
Окаменев, живут потом века
В отточенной и завершённой фразе.
И я хочу, чтоб все мои мечты,
Дошедшие до слова и до света,
Нашли себе желанные черты.
Пускай мой друг, открывши том поэта,
Упьётся в нём и прелестью сонета
И буквами спокойной красоты!
1894

Редакция 1895 года (с изменением двух последних строк):

…Пускай мой друг, разрезав том поэта,
Упьётся в нём и стройностью сонета,
И буквами спокойной красоты!
6 июня 1895

Творчество

Примечание: Текст приводится по Полному собранию сочинений 1913 года. В некоторых ранних публикациях (сборник «Chefs d’œuvre», 1895) текст имел незначительные разночтения (например, «блёстки» вместо «блестки»).

Тень несозданных созданий
Колыхается во сне,
Словно лопасти латаний
На эмалевой стене.

Фиолетовые руки
На эмалевой стене
Полусонно чертят звуки
В звонко-звучной тишине.

И прозрачные киоски,
В звонко-звучной тишине,
Вырастают, словно блёстки
При лазоревой луне.

Всходит месяц обнажённый,
При лазоревой луне…
Звуки реют полусонно,
Звуки ластятся ко мне.

Тайны созданных созданий
С лаской ластятся ко мне,
И трепещет тень латаний
На эмалевой стене.

1895

Первый снег

Примечание: Существуют две редакции — ранняя (1894, сборник «Chefs d’œuvre») и более поздняя (Полное собрание сочинений 1913 года). Ниже приводится редакция ПСС 1913 года.

Серебро, огни и блестки, —
Целый мир из серебра!
В жемчугах горят березки,
Черно-голые вчера.

Это — область чьей-то грезы,
Это — призраки и сны!
Все предметы старой прозы
Волшебством озарены.

Экипажи, пешеходы,
На лазури белый дым,
Жизнь людей и жизнь природы
Полны новым и святым.

Воплощение мечтаний,
Жизни с грезою игра,
Этот мир очарований,
Этот мир из серебра!

1894

Ранняя редакция (сборник «Chefs d’œuvre», 1895):

Серебро, огни и блёстки, —
Целый мир из серебра!
Блещут инеем берёзки,
На снегу — лучей игра!
В этом взмахе чьей-то грёзы
Всё фантазия и сны,
Все предметы старой прозы
Новизной озарены.
…
Воплощение мечтаний,
Жизни с грёзою игра —
Этот мир очарований,
Этот мир из серебра.

Мы встретились с нею случайно…

Мы встретились с нею случайно,
И робко мечтал я об ней,
Но долго заветная тайна
Таилась в печали моей.

Но раз в золотое мгновенье
Я высказал тайну свою;
Я видел румянец смущенья,
Услышал в ответ я «люблю».

И вспыхнули трепетно взоры,
И губы слилися в одно.
Вот старая сказка, которой
Быть юной всегда суждено.

1893

Юному поэту

Юноша бледный со взором горящим,
Ныне даю я тебе три завета:
Первый прими: не живи настоящим,
Только грядущее — область поэта.

Помни второй: никому не сочувствуй,
Сам же себя полюби беспредельно.
Третий храни: поклоняйся искусству,
Только ему, безраздумно, бесцельно.

Юноша бледный со взором смущённым!
Если ты примешь моих три завета,
Молча паду я бойцом побеждённым,
Зная, что в мире оставлю поэта.

15 июля 1896

Мы

В мире широком, в море шумящем
Мы — гребень встающей волны.
Странно и сладко жить настоящим,
Предчувствием песни полны.

Радуйтесь, братья, верным победам!
Смотрите на даль с вышины!
Нам чуждо сомненье, нам трепет неведом, —
Мы — гребень встающей волны.

Ангел благого молчания

(Молитва)

Ангел благого молчания,
Властно уста загради
В час, когда силой страдания
Сердце трепещет в груди!

Ангел благого молчания,
Радостным быть помоги
В час, когда шум ликования
К небу возносят враги!

Ангел благого молчания,
Гордость в душе оживи
В час, когда пламя желания
Быстро струится в крови!

Ангел благого молчания,
Смолкнуть устам повели
В час, когда льнёт обаяние
Вечно любимой земли!

Ангел благого молчания,
Душу себе покори
В час, когда брезжит сияние
Долгожеланной зари!

В тихих глубинах сознания
Светят святые огни!
Ангел благого молчания,
Душу от слов охрани! 

1908

Встреча

 O toi que j'eusse aimee,
o toi qui le savais!
Charles Baudelaire.
"A une passante" *

О, эти встречи мимолетные
На гулких улицах столиц!
О, эти взоры безотчетные,
Беседа беглая ресниц!

На зыби яростной мгновенного
Мы двое - у одной черт;
Безмолвный крик желанья пленного:
"Ты кто, скажи?" Ответ: "Кто ты?"

И взором прошлое рассказано,
И брошен зов ей: "Будь моей!"
И вот она обетам связана...
Но миг прошел, и мы не с ней.

Далёко там, в толпе, скользит она,
Уже с другим ее мечта...
Но разве страсть не вся испытана,
Не вся любовь пережита!

* (фр.) О ты, которую я мог бы полюбить, о ты, которая
это знала! Ш. Бодлер. "Прохожей"
24 сентября 1904

Вечером перед церковью

Черной полоскою крест
Тонет в темнеющем фоне;
На голубом небосклоне
Сонм зажигается звезд.

Символ любви человека
Что, с обаяньем своим!
Перед глаголом святым,
Данным вселенной от века!

Так не потерей зови,
Что опочило в покое!
То уступает земное
Звездам небесной любви.

19 июня 1893

В тиши задремавшего парка…

В тиши задремавшего парка
«Люблю» мне шепнула она.
Луна серебрилась так ярко,
Так зыбко дрожала волна.

Но миг этот не был желанным,
Мечты мои реяли прочь,
И все мне казалось обманным,
Банальным, как лунная ночь.

Сливая уста в поцелуе,
Я помнил далекие сны,
Другие сверкавшие струи,
Иное мерцанье луны.

6 августа 1893

У себя

Так всё понятно и знакомо,
Ко всем изгибам глаз привык;
Да, не ошибся я, я — дома:
Цветы обоев, цепи книг…

Я старый пепел не тревожу, —
Здесь был огонь и вот остыл.
Как змей на сброшенную кожу,
Смотрю на то, чем прежде был.

Пусть много гимнов не допето
И не исчерпано блаженств,
Но чую блеск иного света,
Возможность новых совершенств!

В ночь под Новый год

Минут годы. Станет наше время
Давней сказкой, бредом дней былых;
Мы исчезнем, как былое племя,
В длинном перечне племён земных.
Но с заутри будут звёзды те же
Снег декабрьский серебрить во мгле;
Те же звоны резать воздух свежий,

Грядущие гунны

Топчи их рай, Аттила.
Вяч. Иванов

Где вы, грядущие гунны,
Что тучей нависли над миром!
Слышу ваш топот чугунный
По ещё не открытым Памирам.

На нас ордой опьянелой
Рухните с тёмных становий —
Оживить одряхлевшее тело
Волной пылающей крови.

Поставьте, невольники воли,
Шалаши у дворцов, как бывало,
Всколосите весёлое поле
На месте тронного зала.

Сложите книги кострами,
Пляшите в их радостном свете,
Творите мерзость во храме, —
Вы во всём неповинны, как дети!

А мы, мудрецы и поэты,
Хранители тайны и веры,
Унесём зажжённые светы
В катакомбы, в пустыни, в пещеры.

И что, под бурей летучей,
Под этой грозой разрушений,
Сохранит играющий Случай
Из наших заветных творений?

Бесследно всё сгибнет, быть может,
Что ведомо было одним нам,
Но вас, кто меня уничтожит,
Встречаю приветственным гимном

Ночь

Горящее лицо земля
В прохладной тени окунула.
Пустеют знойные поля,
В столицах молкнет песня гула.

Идёт и торжествует мгла,
На лампы дует, гасит свечи,
В постели к любящим легла
И властно их смежила речи.

Но пробуждается разврат.
В его блестящие приюты
Сквозь тьму, по улицам, спешат
Скитальцы покупать минуты.

Стрелой вонзаясь в города,
Свистя в полях, гремя над бездной,
Летят немолчно поезда
Вперёд по полосе железной.

Глядят несытые ряды
Фабричных окон в тёмный холод,
Не тихнет резкий стон руды,
Ему в ответ хохочет молот.

И, спину яростно клоня,
Скрывают бешенство проклятий
Среди железа и огня
Давно испытанные рати.

Сентябрь 1902

Я люблю другого

Летний вечер пышен,
Летний вечер снова…
Мне твой голос слышен:
«Я люблю другого».

Сердца горький лепет
Полон чар былого…
Слышен тихий лепет:
«Я люблю другого».

Смолкни, праздный ропот!
Прочь, упрек! Ни слова!
Слышен, слышен шепот:
«Я люблю другого».

12 июля 1896

Кинжал

Из ножен вырван он и блещет вам в глаза,
Как и в былые дни, отточенный и острый.
Поэт всегда с людьми, когда шумит гроза,
И песня с бурей вечно сестры.

Когда не видел я ни дерзости, ни сил,
Когда все под ярмом клонили молча выи,
Я уходил в страну молчанья и могил,
В века загадочно былые.

Как ненавидел я всей этой жизни строй,
Позорно-мелочный, неправый, некрасивый,
Но я на зов к борьбе лишь хохотал порой,
Не веря в робкие призывы.

Но чуть заслышал я заветный зов трубы,
Едва раскинулись огнистые знамена,
Я — отзыв вам кричу, я — песенник борьбы,
Я вторю грому с небосклона.

Кинжал поэзии! Кровавый молний свет,
Как прежде, пробежал по этой верной стали,
И снова я с людьми, — затем, что я поэт,
Затем, что молнии сверкали.

О, закрой свои бледные ноги

О, закрой свои бледные ноги.

3 декабря 1894

Осеннее чувство

Гаснут розовые краски
В бледном отблеске луны;
Замерзают в льдинах сказки
О страданиях весны;
Светлых вымыслов развязки
В черный креп облечены,
И на празднествах все пляски
Ликом смерти смущены.
Под лучами юной грезы
Не цветут созвучий розы
На куртинах Красоты,
И сквозь окна снов бессвязных
Не встречают звезд алмазных
Утомленные мечты.

19 февраля 1893

Уныние

Сердце, полное унынием,
Обольсти лучом любви,
Все пределы и все линии
Беспощадно оборви!

Пусть во мраке неуверенном
Плачут призраки вокруг,
Пусть иду, в пути затерянный,
Через темный, страшный луг.

И тогда, обманам преданный,
Счастлив грезою своей,
Буду петь мой гимн неведомый,
Скалы движа, как Орфеи!

24 октября 1893

Заветный сон

Заветный сон вступает на ступени;
Мгновенья дверь приотворяет он…
Вот на стене смешались обе тени,
И в зеркале (стыдливость наслаждений!)
Ряд отражений затемнен.
О, не жалей, что яркость побледнела!
Когда-нибудь, в печальной смене лет,
Вернется все, — и не погаснет свет,
И в зеркале, заученно и смело,
Приникнет к телу тело.

8 ноября 1893

Из письма

Милый, прости, что хочу повторять
Прежних влюбленных обеты.
Речи знакомые — новы опять,
Если любовью согреты.

Милый, я знаю: ты любишь меня,
И об одном все моленья, —
Жить, умереть, это счастье храня,
Светлой любви уверенья.

Милый, но если и новой любви
Ты посвятишь свои грезы,
В воспоминаниях счастьем живи,
Мне же оставь наши слезы.

Пусть для тебя эта юная даль
Будет прекрасной, как ныне.
Мне же, мой милый, тогда и печаль
Станет заветной святыней.

18 мая 1894

Звездное небо бесстрастное…

Звездное небо бесстрастное,
Мир в голубой тишине;
Тайна во взоре неясная,
Тайна, невнятная мне.
Чудится что-то опасное,
Трепет растет в глубине;
Небо безмолвно, прекрасное,
Мир неподвижен во сне.

11 мая 1893

Звезды закрыли ресницы…

Звезды закрыли ресницы,
Ночь завернулась в туман;
Тянутся грез вереницы,
В сердце любовь и обман.

Кто-то во мраке тоскует,
Чьи-то рыданья звучат;
Память былое рисует,
В сердце — насмешка и яд.

Тени забытой упреки…
Ласки недавней обман…
Звезды немые далеки,
Ночь завернулась в туман.

2 апреля 1893

День растоплен; море сине…

День растоплен; море сине;
Подступили близко горы.
Воздух чист, и чёткость линий
Утомляет взоры.

Под столетним кедром — тени,
Отзвук утренней прохлады.
Слушай здесь, отдавшись лени,
Как трещат цикады.

После грёз

Я весь день, всё вчера, проблуждал по стране моих снов;
Как больной мотылёк, я висел на стеблях у цветов;
Как звезда в вышине, я сиял, я лежал на волне;
Этот мир моих снов с ветерком целовал в полусне.

Нынче я целый день всё дрожу, как больной мотылёк;
Целый день от людей, как звезда в вышине, я далёк,
И во всём, что кругом, и в лучах, и во тьме, и в огне,
Только сон, только сны, без конца, открываются мне…

1895

«Ассаргадон» 

(Ассирийская надпись)

Я — вождь земных царей и царь, Ассаргадон.
Владыки и вожди, вам говорю я: горе!
Едва я принял власть, на нас восстал Сидон.
Сидон я ниспроверг и камни бросил в море.

Египту речь моя звучала, как закон,
Элам читал судьбу в моём едином взоре,
Я на костях врагов воздвиг свой мощный трон.
Владыки и вожди, вам говорю я: горе!

Кто превзойдёт меня? Кто будет равен мне?
Деянья всех людей — как тень в безумном сне,
Мечта о подвигах — как детская забава.

Я исчерпал до дна тебя, земная слава!
И вот стою один, величьем упоён,
Я, вождь земных царей и царь — Ассаргадон.

1897

Конь блед

И се конь блед и сидящий на нём, имя ему Смерть.
Откровение, VI, 8

I

Улица была — как буря. Толпы проходили,
Словно их преследовал неотвратимый Рок.
Мчались омнибусы, кебы и автомобили,
Был неисчерпаем яростный людской поток.

Вывески, вертясь, сверкали переменным оком
С неба, с страшной высоты тридцатых этажей;
В гордый гимн сливались с рокотом колёс и скоком
Выкрики газетчиков и щёлканье бичей.

Лили свет безжалостный прикованные луны,
Луны, сотворённые владыками естеств.
В этом свете, в этом гуле — души были юны,
Души опьяневших, пьяных городом существ.

II

И внезапно — в эту бурю, в этот адский шёпот,
В этот воплотившийся в земные формы бред, —
Ворвался, вонзился чуждый, несозвучный топот,
Заглушая гулы, говор, грохоты карет.

Показался с поворота всадник огнеликий,
Конь летел стремительно и стал с огнём в глазах.
В воздухе ещё дрожали — отголоски, крики,
Но мгновенье было — трепет, взоры были — страх!

Был у всадника в руках развитый длинный свиток,
Огненные буквы возвещали имя: Смерть…
Полосами яркими, как пряжей пышных ниток,
В высоте над улицей вдруг разгорелась твердь.

III

И в великом ужасе, скрывая лица, — люди
То бессмысленно взывали: «Горе! с нами Бог!»
То, упав на мостовую, бились в общей груде…
Звери морды прятали, в смятеньи, между ног.

Только женщина, пришедшая сюда для сбыта
Красоты своей, — в восторге бросилась к коню,
Плача целовала лошадиные копыта,
Руки простирала к огневеющему дню.

Да ещё безумный, убежавший из больницы,
Выскочил, растерзанный, пронзительно крича:
«Люди! Вы ль не узнаёте Божией десницы!
Сгибнет четверть вас — от мора, глада, и меча!»

IV

Но восторг и ужас длились — краткое мгновенье.
Через миг в толпе смятённой не стоял никто:
Набежало с улиц смежных новое движенье,
Было всё обычным светом ярко залито.

И никто не мог ответить, в буре многошумной,
Было ль то виденье свыше или сон пустой.
Только женщина из зал веселья да безумный
Всё стремили руки за исчезнувшей мечтой.

Но и их решительно людские волны смыли,
Как слова ненужные из позабытых строк.
Мчались омнибусы, кебы и автомобили,
Был неисчерпаем яростный, людской поток. 

1903

Хвала Человеку

Молодой моряк вселенной,
Мира древний дровосек,
Неуклонный, неизменный,
Будь прославлен, Человек!

По глухим тропам столетий
Ты проходишь с топором,
Целишь луком, ставишь сети,
Торжествуешь над врагом!

Камни, ветер, воду, пламя
Ты смирил своей уздой,
Взвил ликующее знамя
Прямо в купол голубой.

Вечно властен, вечно молод,
В странах Сумрака и Льда,
Петь заставил вещий молот,
Залил блеском города.

Сквозь пустыню и над бездной
Ты провёл свои пути,
Чтоб нервущейся, железной
Нитью землю оплести.

В древних, вольных Океанах,
Где играли лишь киты,
На стальных левиафанах
Пробежал державно ты.

Змея, жалившего жадно
С неба выступы дубов,
Изловил ты беспощадно,
Неустанный зверолов.

И шипя под хрупким шаром,
И в стекле согнут в дугу,
Он теперь, покорный чарам,
Светит хитрому врагу.

Царь несытый и упрямый
Четырёх подлунных царств,
Не стыдясь, ты роешь ямы,
Множишь тысячи коварств, —

Но, отважный, со стихией
Потом бьёшься, с грудью грудь,
Чтоб ещё над новой выей
Петлю рабства захлестнуть.

Верю, дерзкий! ты поставишь
Над землёй ряды ветрил.
Ты по прихоти направишь
Бег в пространстве, меж светил.

И насельники вселенной,
Те, чей путь ты пересёк,
Повторят привет священный:
Будь прославлен, Человек! c

1906

Издания и публикации

Опубликованные сочинения

• «Декаденты. (Конец столетия)». Драма, 1893.
• «Juvenilia» — «Юношеское», 1894.
• Chefs d'oeuvre: Сб. стихотворений: (Осень 1894— весна 1895). — Москва: тип. Э. Лисснера и Ю. Романа, 1895
• Me eum esse : Новая кн. стихов. — Москва: т-во тип. А. И. Мамонтова, 1897
• О собраниях сочинений Е. А. Баратынского: [С прил. стихотворений Баратынского]. — Москва: Унив. тип., 1899
• О искусстве. — Москва: т-во тип. А. И. Мамонтова, 1899
• Tertia vigilia: Кн. новых стихов, 1897—1900. — Москва: Скорпион, 1900
• Urbi et orbi : Стихи 1900—1903 г. — Москва: Скорпион, [1903]
• «Stephanos» — «Венок», М., Скорпион, 1906
• Венок: Стихи 1903—1905 года. — Москва: Книгоиздательство «Скорпион», 1906
• Земная ось: Рассказы и драм. сцены: Обл. и 7 рис. Альберто Мартини. — 3-е изд. — Москва: Скорпион, 1911
• Лицейские стихи Пушкина: К критике текста: По рукоп. Моск. Румянц. музея и др. источникам. — Москва: Скорпион, 1907.
• Огненный ангел: повесть в XVI главах: украшения по современным гравюрами. — Изд. 2-е, испр. и доп. примеч. — Москва: Скорпион, 1909. 
• «Испепеленный», М., 1909, 2-е изд. М., «Скорпион», 1910.
• "Пути и перепутья: Собр. стихов. Т. 1—3. — Москва Скорпион, 1908—1909: т. 2; т. 3
• Ф. И. Тютчев. Смысл его творчества / Глава из вступительного очерка к Полному собранию сочинений Ф. И. Тютчева, под ред. П. В. Быкова (Изд. А. Ф. Маркса, СПб., 1911)
• Далекие и близкие: Ст. и заметки о рус. поэтах от Тютчева до наших дней. — Москва: Скорпион, 1912
• Зеркало теней: Стихи 1909—1912 г. — Москва: Скорпион, 1912
• «Алтарь победы», 1913.
• «За моим окном» М., Скорпион, 1913.
• Ночи и дни: Вторая кн. рассказов и драм. сцен. 1908—1912. — Москва: Скорпион, 1913.
• Стихи Нелли: С посвящением / [Соч.] Валерия Брюсова. — Москва: Скорпион, 1913.
• Семь цветов радуги: Стихи 1912—1915 г. — Москва: К.Ф. Некрасов, 1916.
• Обручение Даши: Повесть из жизни 60-х годов. — Москва: Универс. б-ка, 1915. 
• Избранные стихи. 1897—1915 г. — Москва: Универс б-ка,1915. 
• Неизданная проза: Юпитер поверженный и фрагменты других историч. рассказов / Ред. И. М. Брюсовой; Статьи И. М. Брюсовой и Игоря Поступальского. — Москва; Ленинград: ГИХЛ, 1934
• Рея Сильвия; Элули, сын Элули: [Повесть из жизни VI в.]: [Рассказ о древ. финикийце]. — Москва: Универс. б-ка, 1916.
• Египетские ночи: Поэма в 6 гл : (Обраб. и оконч. поэмы А. Пушкина). — Москва: тип. торг. д. «Мысль», 1916. 
• «Девятая камена», 1917.
• Как прекратить войну. — Москва: Свобод. Россия, 1917. 
• Опыты по метрике и ритмике, по евфонии и созвучиям, по строфике и формам: (стихи 1912—1918 г.): со вступительной статьёй автора. — Москва: Геликон, 1918. 
• Летопись исторических судеб армянскаго народа: от VI в. до Р. ХР. по наше время. — Москва: Изд. Московскаго армянскаго ком., 1918. 
• Краткий курс науки о стихе: (Лекции, чит. в Студии стиховедения в Москве 1918 г.). Ч. 1: Частная метрика и ритмика русского языка. — М.: Альциона, 1919. 
• Последние мечты: Лирика 1917—1919 года. — Москва: Творчество, 1921. 
• В такие дни: Стихи. 1919—1920. — Москва: Гос. изд-во, 1921. 
• Дали. — Москва: Государственное издательство, 1922. 
• Кругозор: Избранные стихи. — Москва: Государственное издательство, 1922. 
• Миг: Стихи 1920—1921 г. — Петербург; Берлин: Изд. З. И. Гржебина, 1922.
• Собрание стихов 1922—1924. — М.: ГИЗ, 1924. 
• Автобиография // Русская литература XX века. 1890—1914 / Под ред. С. А. Венгерова. — М.: 1914. — Т. 1
• Основы стиховедения: Курс В. У. З. / Валерий Брюсов. Ч. 1—2: Общее введение; Метрика и ритмика.— 2-е изд. — Москва: Гос. изд-во, [1924]. 
• Из моей жизни. Моя юность. Памяти / Предисл. и примеч. Н. С. Ашукина; Обложка: А. Кравченко. — [Москва]: М. и С. Сабашниковы, 1927 (типо-лит. В. Т. У. им. т. Дунаева
• Дневники 1891—1910 / Валерий Брюсов; подготовила к печати И. М. Брюсова; примеч. Н. С. Ашукина; [обл.: А. Кравченко]. — [Москва]: М. и С. Сабашниковы, 1927. — [8], 203 с. — (Записи прошлого. Воспоминания и письма / под ред. С. В. Бахрушина и М. А. Цявловского)
• Дневники. М.: изд. М. и С. Сабашниковых, 1927 (переизд.: М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2002
• Письма В. Я. Брюсова к П. П. Перцову (1894—1896) (К истории раннего символизма). — М.: 1927
• Мой Пушкин. Статьи, исследования, наблюдения / Валерий Брюсов; Редакция Н. К. Пиксанова; Обложка: И. Ф. Рерберг. — Москва; Ленинград: Гос. изд-во, 1929 (М.: тип. «Красный пролетарий»). 
• Об Армении и армянской культуре: Стихи. Статьи. Письма / [Подготовка текста и коммент. И. Сафразбекян]; [Послесл. Г. Н. Овнана]; Акад. наук Арм. ССР. Ин-т литературы им. М. Абегяна. — Ереван: Изд-во Акад. наук Арм. ССР, 1963.
• Брюсов В.Я. Поэзия Армении с древнейших времен до наших дней в переводе русских поэтов. — Ереван: Айастан, 1966. 
• Валерий Брюсов, Нина Петровская. Переписка (1904—1913). — М.: Новое литературное обозрение, 2004

Собрания

• Полное собрание сочинений и переводов — увидели свет только т. 1—4, 12, 13, 15, 21 — вышло в Санкт-Петербурге в 1913—1914 (издательство «Сирин»).
• Пути и перепутья: Собр. стихов. Т. 3.: Все напевы. (1906/1909 г.). — Москва: Скорпион, 1909.
• Пути и перепутья: Собр.стихов. Т. 2: Риму и миру; Венок: (1901/1905 г.). — Москва: Скорпион, 1908. 
• Избранные произведения: [в 3 т.]. Т. 1: Стихотворения 1894—1904.— Москва; Ленинград: Гос. изд-во, 1926
• Избранные произведения: [в 3 т.]. Т.2: Стихотворения 1905—1912. — Москва; Ленинград: Гос. изд-во, 1926
• Избранные произведени : [в 3 т.]. Т. 3 : Стихотворения 1913—1914.— Москва; Ленинград: Гос. изд-во, 1926 (обл.1927)
• Избранные сочинения в 2 т. — М.: Гослитиздат, 1955.
• Собрание сочинений в 7 т. — М., 1973—1975
• Неизданные стихотворения / Ред., предисл. и прим. А. Тер-Мартиросяна. — Москва: Гослитиздат, 1935 («Образцовая» тип.). 
• Стихотворения и поэмы / Вступ. статья и сост. Д. Е. Максимова; Подготовка текста и примеч. М. И. Дикман. — Ленинград: Сов. писатель. [Ленингр. отд-ние], 1961. 
• Сочинения в 2 т. — М.: Художественная литература, 1987. 

Переводы

• Верлен Поль. Романсы без слов / Поль Верлен; Пер. Валерия Брюсова. — Москва: тип. Э. Лисснера и Ю. Романа, 1894.
• Верхарн Эмиль. Стихи о современности [и проза] в переводе Валерия Брюсова / Эмиль Верхарн; портр. Э. Верхарна и обл. кн. работы худож. Тео Ван-Риссельберга. — Москва: Скорпион, 1906.
• Метерлинк Морис. Пеллеас и Мелизанда и стихи / Морис Метерлинк; В пер. Валерия Брюсова; Как предисл. статья А. Ван-Бевера. — Москва: Скорпион, 1907.
• Верхарн Эмиль. Елена Спартанская: Трагедия в 4 д.: С портр. Э. Верхарна / Эмиль Верхарн; Авториз. пер. [и предисл.] Валерия Брюсова. — Москва: Скорпион, 1909.
• Верлен Поль. Собрание стихов в переводе Валерия Брюсова: С крит.-биогр. очерком, библиогр. и 6 портр. / Поль Верлэн. — Москва: Скорпион, 1911. 
• Верхарн Эмиль. Собрание стихов. 1883—1915 г. / Эмиль Верхарн; Пер. Валерия Брюсова. — Москва: Универс. б-ка, 1915
• Уайльд Оскар. Баллада Рэдингской тюрьмы / Оскар Уайльд; Пер. с англ. размером подлинника Валерия Брюсова. — Москва: Универс. б-ка, 1915
• Французская лирика: перев. В. Брюсова. — Берлин: Рус. универс. изд-во, 1922. — 61, [2] с. — (Всемирный пантеон; №20).
• Гёте Иоганн Вольфганг. Фауст / Гёте; Пер. Валерия Брюсова; Редакция и комментарии А. В. Луначарского и А. Г. Габричевского. — Москва; Ленинград: Гос. изд-во, 1928 (М.: тип. «Красный пролетарий»).