Бусидо. Путь самурая

Бусидо. Краткая информация

Бусидо́ (буси-до:, «путь воина»; “буси” – воин, самурай; “до” – путь, учение, способ, средство) — кодекс самурая, свод правил, рекомендаций и норм поведения истинного воина в обществе, в бою и наедине с собой, воинская философия и мораль в феодальной Японии.

Бусидо даже нельзя назвать учением в прямом смысле, это, скорее, одна из форм выражения феодальной идеологии, её основные положения и принципы, развивавшиеся из поколения в поколение в течении длительного времени.
Бусидо это особая мораль, выработанная сословием воинов, входивших в господствующий класс Японии, которая представляла собой систему взглядов, норм и оценок, касавшихся поведения самураев, способов воспитания самурайской молодёжи, создания и укрепления определённых нравственных качеств и отношений.

Бусидо касалось отношения самураев к социальной феодальной общности, к людям того или иного класса, к государству. Содержание бусидо вышло за рамки прежних традиций родоплеменного общества – оно включило в себя догмы буддизма и конфуцианства и имело в своей основе новые нормы поведения. Постепенно развиваясь, бусидо превратилось в моральный кодекс воинов, являющийся в то же время преимущественно частью различных религиозных учений (буддизма, конфуцианства и синтоизма – национальной религии японцев), становилось также областью философского знания, предметом этики.

Будучи слитым воедино с восточной философией, бусидо носило характер практического нравоучения. Самураи считали его методом совершенствования психической и телесной гигиены.
Оно совмещало в себе теорию бытия и изучение психики человека, решало вопросы, связанные с понятием сущности индивидуума, его роли в окружающем мире, смысла жизни, добра и зла, нравственных ценностей и нравственного идеала.

Бусидо, как способ регулирования поведения воина, не опиралось непосредственно ни на какие специальные учреждения, принуждавшие к соблюдению моральных норм, оно основывалось на силе убеждения, общественного мнения, примера, воспитания, традиций и силе нравственного авторитета отдельных лиц, отмеченных в средневековой истории Японии.

Самурайская мораль сформировалась в общих чертах одновременно с системой сёгуната, однако основы её существовали задолго до этого времени.
Нитобэ Инадзо выделял в качестве основных источников бусидо буддизм и синтоизм, а также учения Конфуция и Мэн-цзы. И действительно, буддизм и конфуцианство, пришедшие в Японию из Китая вместе с его культурой, имели большой успех у аристократии и быстро распространились среди самурайства. То, чего не доставало самураям в канонах буддизма и конфуцианства, в изобилии было в синтоизме.

Наиболее важные принципы бусидо почерпнуло из синтоизма — древней религии японцев, представлявшей собой сочетание культа природы, предков, веры в магию, существование души и духов в окружающих человека вещах и предметах, любви к стране и государю. Заимствования из синтоизма, которые восприняло бусидо, были объединены в два понятия: патриотизма и верноподданничества.

Особенно сильное влияние на бусидо оказал буддизм махаянистского направления, проникший в Японию в 522 г. Многие философские истины буддизма наиболее полно отвечали потребностям и интересам самураев. Это прежде всего трепетное отношение к смерти и равнодушие к жизни, основанные на вере в перерождение душ. При этом популярным направлением буддизма был дзэн-буддизм, последователи которого внесли значительный вклад в дело развития бусидо.
Так, например, бусидо восприняло из дзен идею строгого самоконтроля. Самоконтроль и самообладание были возведены в ранг добродетели и считались ценными качествами характера самурая.
В непосредственной связи с бусидо стояла также медитация дзен, вырабатывавшая у самурая уверенность и хладнокровие перед лицом смерти, которые рассматривались как нечто положительное и великое, как мужественное вхождение в “му” – небытие.

Из конфуцианства идеология самураев прежде всего восприняла конфуцианские требования о “верности долгу”, послушании своему господину, а также требования, касающиеся морального совершенствования личности. Конфуцианство способствовало возникновению в среде самураев и в их идеологии презрения к производительному труду, в частности к труду крестьян. Это отношение оправдывало безжалостную эксплуатацию японского крестьянства изречением, приписываемым Конфуцию: “Кормящийся от народа управляет им”. То же самое легло в основу этико-политической философии Мэн-цзы, другого корифея конфуцианства, который называл принцип управления господствующего класса “всеобщим законом вселенной”.

Так под воздействием синто, буддизма и конфуцианства формировались основные принципы самурайской этики, входившие в качестве составной части в мораль феодального общества, имеющую название “дакоту” (кит.: дао-дэ).

При правлении Токугавы Иэясу было составлено «Уложение о самурайских родах» («Букэ сё хатто»), определявшее нормы поведения самурая на службе и в личной жизни.
Вторым сочинением, посвящённым воспеванию догматов бусидо, было житийное описание подвигов даймё Такэда Сингэна в двадцати томах, авторство которого разделили Косака Дандзё Нобумаса и Обата Кагэнори.
Несколько позднее появился труд Дайдодзи Юдзана (1639—1730) «Начальные основы воинских искусств» («Будо сёсин сю»).
В 1716 г. вышли 11 томов книги «Сокрытое в листве» («Хагакурэ»), ставшей «священным писанием» буси. Это произведение принадлежало Ямамото Цунэтомо, в прошлом самураю клана Сага на южном острове Кюсю. После смерти своего господина, даймё Набэсима Наосигэ, которому он верно служил десять лет, Ямамото стал монахом и всю оставшуюся жизнь посвятил обобщению догматов самурайской чести.

Философия и этика Бусидо

Если отвлечься от практических уложений, духовный смысл учения Бусидо — в том, что воин должен жить, осознавая, что он может умереть в любой момент, что нужно ценить каждую минуту, проведённую при жизни, потому что она может оказаться последней.
Только человек, готовый к смерти, может жить, видя этот мир в полном цвете, посвящая весь свой досуг саморазвитию и помощи ближним. Только тот, кто понимает, что, быть может, видит это в последний раз, может смотреть на мир с такой любовью и замечать то, на что обычные люди в суете жизни не обращают внимания.

Поэтому среди самураев было немало поэтов. По неписаной традиции многие из них оставили нам свои предсмертные стихи, сочинённые перед совершением сэппуку. Многие увлекались театром Но, каллиграфией и изобразительным искусством.

В числе главных принципов самурайской морали выделялись: верность господину; вежливость; мужество; правдивость; простоту и воздержанность; презрение к личной выгоде и деньгам. Таким образом, основным в бусидо были верность сюзерену, с которым буси находился в отношениях покровительства и служения, и честь оружия, являвшегося привилегией воина-профессионала, а не идеи лояльности к монарху или патриотического отношения ко всей Японии.

Личный героизм самураев, жажда подвига и славы не должны были служить, по буси, самоцелью. Всё это было подчинено идеологией правящего класса более высокой цели, а именно: идее верности, которая покрывала собой всё содержание общественной и личной морали воина. Принцип верности выражался в беззаветном служении сюзерену и опирался на положения о верности, почёрпнутые из синто, буддийское убеждение в бренности всего земного, которое усиливало у самурая дух самопожертвования и не боязни смерти, и философию конфуцианства, сделавшую лояльность (верность вассала феодалу) первой добродетелью.

Верность по отношению к своему господину требовала от самурая полного отрешения от личных интересов. Однако верность вассала не подразумевала принесение ей в жертву совести самурая. Бусидо не учило людей отказываться от своих убеждений даже для сюзерена, поэтому в случае, когда феодал требовал от вассала действий, идущих вразрез с убеждениями последнего, тот должен был всеми силами стараться убедить своего князя не совершать поступка, порочащего имя благородного человека. Если это оканчивалось неудачей, самурай обязан был доказать искренность своих слов, прибегнув к самоубийству путём харакири. При всех других обстоятельствах бусидо призывало жертвовать всем ради верности.

Отцы бусидо различали два вида храбрости: природную мужественность, признаками которой были бесшабашность, грубость, вспыльчивость и задиристость; и сознательную отвагу, которую может воспитать в себе каждый, независимо от того, что дано ему с рождения.
Оба вида ценились в равной степени, притом со временем, в результате все большего оженствления мужчин-самураев по мнению мыслителей тех лет, второй вид приобретал все большее значение. С самого детства мальчика большое внимание уделялось воспитанию в нём храбрости. На этот счёт сохранилось множество рекомендаций от разных авторитетов бусидо.
Храбрость, доходящая до безумия в полном самоотречении и презрении к смерти — вот то, к чему должен был стремиться истинный воин. Ямамото Цунэтомо приводит слова господина Наосигэ на этот счёт: «Путь самурая заключается в безрассудности. Такого человека не смогут убить и десяток людей. С помощью здравого смысла не добьёшься многих вещей. Просто перестань думать и стань безумным».
Руководствуясь этим принципом, многие великие воины тех времён, одержимые боевым безумием, глубоко врубались в ряды врага в одиночку и оставались живы.

Презрение к богатству, стяжательству и вообще к деньгам на заре самурайства доходило до принципиального полного отказа от них и жизни исключительно на довольствии у господина. С этой точки зрения богатство и красота доспехов и оружия вызывали презрение у подлинного самурая и считались компенсацией своей слабости и трусости.
Впрочем, со временем растущее обогащение класса самураев всё больше заставляло их закрывать глаза на заповедь бессребренничества, сделав подобную скромность уделом лишь немногих фанатиков.
Упорство в достижении цели так же считалось крайне важным качеством самурая. Оно было необходимо для преданного служения господину и выполнения самых сложных поручений. Известно немало примеров, когда самураи добивались успешного выполнения стоящей перед ними задачи ценой неимоверных усилий и даже своей жизни.

Гордость и чувство собственного достоинства — то, чем должен был обладать самурай, чтобы вызывать уважение в обществе. Под достоинством понимались простота мышления и сила духа, внешними проявлениями которых считались самообладание, спокойное выражение лица, немногословность, учтивость, отточенные движения и безукоризненность манер. Задетая гордость или честь легко могла стать причиной убийства обидчика или ритуального самоубийства, как способа смыть бесчестье со своего имени.

Верность своему слову всегда высоко ценилась в воинских сословиях и самурайство не было исключением. Ложь или нарушение обещания покрывали имя воина позором. В
Ритуальные самоубийства при бесчестье (сэппуку) и вослед скончавшемуся господину (цуйфуку) были распространённой и уважаемой практикой, зелёный свет для которой давало буддийское учение о перерождении душ. Ритуал был строго канонизирован и преподавался с детства, отступления считались позором.
Если позволяли обстоятельства, самурай подходил к этому без спешки, завершив дела, попрощавшись с близкими и оставив о себе светлую память своими последними деяниями. Количество самоубийств в определённые периоды достигало таких величин, что в XVIII в. был введён официальный запрет на них, чтобы предотвратить самоистребление самурайства.

Влияние буддизма привило бусидо понимание важности милосердия, человечности и сострадания. В «Хагакурэ» сказано: «Сострадание — это мать, вскармливающая судьбу человека. И в прошлые времена, и в нынешние можно встретить примеры бесславной участи безжалостных воинов, которые обладали одним лишь мужеством, но не обладали состраданием».

Верность, справедливость и мужество — эти важные качества просто обязаны были иметь те, кто следовал бусидо. За правду и честь воин должен был идти до конца и отдать без промедления свою жизнь, если потребуется. Считалось особой доблестью получив в бою смертельные раны, ещё долгое время яростно сражаться во имя своего господина, и истекая кровью, продолжать уничтожать врагов. 

Отношение самурая к смерти, многократно воспетое в литературе и неоднократно подтверждённое историческими примерами, отнюдь не являлось чем-то исключительным для народов Дальнего Востока. Наоборот, оно было естественным для всей даосско-буддийской системы мировоззрения, определявшей жизнь человека как звено в бесконечной цепи перерождений. Самоценность земной жизни для ревностного буддиста любого толка была очень невелика. Дзенский монах, крестьянин, веровавший в милосердие будды Амитабы, священник секты Тэндай и нищий отшельник, исповедовавший тантрическое учение Сингон, в равной степени считали жизнь иллюзорным кратковременным эпизодом в бесконечной драме Бытия. Буддийский тезис о непостоянстве всего сущего (мудзё-кан) лежит в основе всей японской культуры.

Речь идёт не о презрении к смерти, а о равнодушном отношении к ней, о естественном принятии небытия, ожидающего “по ту сторону добра и зла”. Самураи превратили тривиальную религиозную догму в средство воспитания сверхчеловеческого бесстрашия. Примеры достижения фантастических результатов путём культивирования и доведения, казалось бы, до абсурда вполне заурядных свойств человеческой физиологии и психики можно встретить почти во всех воинских искусствах. Самурай же по долгу службы становился носителем целого комплекса бу-дзюцу, и применение их на ратном поле зависело прежде всего от глубины презрения к смерти, от стремления к смерти.

Умение абстрагироваться от мирской суеты, от прозы жизни, от жестокостей военного времени высоко ценилось в самурайской среде.
Способность видеть “вечность в чашечке цветка” с ранних лет заботливо пестовалась в юношах и девушках родителями, учителями, всем их окружением. В подражание китайским классикам такой образ жизни, при котором человек может даже на грани между жизнью и смертью наслаждаться красотами пейзажа, называли в Японии фурю (кит. Фэнлю), что означает “ветер и поток”. Подобное мировоззрение позволяло неизменно воспринимать жизнь как “ветер и поток” во всей её эфемерной полноте. Наиболее совершенным воплощением философии “ветра и потока” стал широко распространённый среди самураев обычай слагать перед смертью “прощальное” стихотворение – чаще всего в жанре пейзажной лирики.

Так как конкретная земная жизнь для буддиста была лишь звеном в длинной цепи перерождений, обусловленных кармой, то для него не существовало стены между бытием и небытием, жизнью и смертью. Однако человек способен облагородить каждое мгновение жизни, осознав и прочувствовав первозданную красоту окружающего “бренного мира”, красоту непостоянства. Парадоксально, но именно в смерти идеологи самурайства усматривали дополнительный источник силы, почти сверхъестественного могущества и одновременно гражданской добродетели.

“Путь самурая есть одержимость смертью. Подчас десятеро противников не в силах одолеть одного воина, проникнутого решимостью умереть. Великие дела нельзя совершить в обычном состоянии духа. Нужно обратиться в фанатика и пестовать страсть к смерти. К тому времени, когда разовьётся в человеке способность различать добро и зло, может быть уже слишком поздно. Для самурая надо всем довлеют верность господину и сыновняя преданность, но единственное, что поистине нужно ему, – одержимость смертью. Если одержимость смертью достигнута, верность господину и сыновняя преданность придут сами собой.”
– из «Хагакурэ»

 

Окончательно оформившись в конце эпохи воюющих провинций Сэнгоку Дзидай (1467—1568 гг.), бусидо требовал: беспрекословной верности феодалу; признания военного дела единственным занятием, достойным самурая; самоубийства в случаях, когда опозорена честь самурая; включал запрет лжи и привязанности к деньгам.

Некоторые требования Бусидо изложенные в «Начальных основах воинских искусств» Дайдодзи Юдзана

• Самурай должен, прежде всего, постоянно помнить, что он может умереть в любой момент, и если такой момент настанет, то умереть самурай должен с честью. Вот его главное дело.
• Истинная храбрость заключается в том, чтобы жить, когда правомерно жить, и умереть, когда правомерно умереть.
• К смерти следует идти с ясным осознанием того, что надлежит делать самураю и что унижает его достоинство.
• В делах повседневных помнить о смерти и хранить это слово в сердце.
• Верность, справедливость и мужество — три природные добродетели самурая.
• Сокол не подбирает брошенные зёрна, даже если умирает с голоду. Так и самурай, орудуя зубочисткой, должен показывать, что сыт, даже если он ничего не ел.
• Если на войне самураю случится проиграть бой и он должен будет сложить голову, ему следует гордо назвать своё имя и умереть с улыбкой без унизительной поспешности.
• Будучи смертельно ранен, так что никакие средства уже не могут его спасти, самурай должен почтительно обратиться со словами прощания к старшим по положению и спокойно испустить дух, подчиняясь неизбежному.
• Обладающий лишь грубой силой не достоин звания самурая. Не говоря уж о необходимости изучения наук, воин должен использовать досуг для упражнений в поэзии и постижения чайной церемонии.
• Возле своего дома самурай может соорудить скромный чайный павильон, в котором надлежит использовать новые картины-какэмоно, современные скромные чашки и нелакированный керамический чайник.
• Необходимо быть умеренным в еде и избегать распущенности.
• Следует взвешивать каждое слово и неизменно задавать себе вопрос, правда ли то, что собираешься сказать.
• Уважать правило «ствола и ветвей». Забыть его — значит никогда не постигнуть добродетели, а человек, пренебрегающий добродетелью сыновней почтительности, не есть самурай. Родители — ствол дерева, дети — его ветви.
• Самурай должен быть не только примерным сыном, но и верноподданным. Он не оставит господина даже в том случае, если число вассалов его сократится со ста до десяти и с десяти до одного.
• На войне верность самурая проявляется в том, чтобы без страха идти на вражеские стрелы и копья, жертвуя жизнью, если того требует долг.
• Во время сна самураю не следует ложиться ногами в сторону резиденции сюзерена. В сторону господина не подобает целиться ни при стрельбе из лука, ни при упражнениях с копьём.
• Если самурай, лёжа в постели, слышит разговор о своём господине или собирается сказать что-либо сам, он должен встать и одеться.

Хагакурэ («Сокрытое в листве»)

Хага́курэ («Сокрытое в листве»), или Хага́курэ кики́гаки («Записи о сокрытом в листве») — это практическое и духовное руководство воина, представляющее собой собрание комментариев самурая Ямамото Цунэтомо (Дзётё Дзинъэмон Ямамото, 1659—1719), вассала Набэсима Мицусигэ, третьего правителя земель Хидзэн (в наши дни это часть префектур Сага и Нагасаки в Японии).
Цурамото Тасиро выбрал эти комментарии из его личных бесед с Цунэтомо в период с 1709 по 1716 годы.
Хагакурэ также известно как «Сборник Набэсима» или «Сборник Хагакурэ»; дошедший до нас вариант состоит из 11 книг.

Содержание сборника Хагакурэ
Книга Первая — Собрание изречений мастера Хагакурэ, часть первая
Книга Вторая — Собрание изречений мастера Хагакурэ, часть вторая
Книга Третья — Изречения и деяния Набэсима Наосигэ, Набэсима Кацусигэ, Набэсима Мицусигэ и Набэсима Цунасигэ
Книга Четвертая — Традиции клана Набэсима, изречения и деяния его прославленных самураев
Книга Шестая — Традиции клана Набэсима, изречения и деяния его прославленных самураев
Книга Седьмая — Традиции клана Набэсима, изречения и деяния его прославленных самураев
Книга Восьмая — Традиции клана Набэсима, изречения и деяния его прославленных самураев
Книга Девятая — Традиции клана Набэсима, изречения и деяния его прославленных самураев
Книга Десятая — Жизнь самураев других провинций
Книга Одиннадцатая — Дополнение к предыдущим Книгам.
Заключающее слово — Праздный вечерний разговор.

Хагакурэ — это трактат о бусидо — кодексе чести самурая. Оно провозглашает бусидо как «Путь смерти», или «жизнь так, как будто ты уже мёртв». Согласно «Хагакурэ», самурай готов умереть в любой момент, во имя сохранения чести (воинской чести).

Истории из «Хагакурэ» повествуют о боевой доблести, воинском долге, совести, ответственности, сострадании, терпимости, стремлении к самосовершенствованию в духовной и профессиональной сферах.
В записях даны правила поведения самурая в воинском коллективе (клане) для обеспечения его карьерного роста и (в первую очередь) достижения уважения со стороны других самураев.
При этом личное достоинство ставится выше занимаемого положения в обществе, а личные интересы ниже интересов господина и клана. Но служение господину не является рабством.

Это утверждение выразил Инадзо Нитобэ, в своем эссе «Бусидо — Душа Японии» он писал:
По Бусидо, человек, который позабыв о чувстве достоинства, исполнял капризы, причуды или несправедливые приказы своего господина, считался обесчещенным. Такого человека самураи называли «нэй-син» — «лакей», потому что вместо службы, он занимался прислуживанием, то есть заискиванием, или «тё-син»— «подхалим», который старался влезть в доверие либо стать «любимчиком» своего господина посредством низкого раболепия. Эти два эпитета отражают сущность тех, кого самураи считали сознательными рабами, любящими свою подобострастную неволю и видящими свою службу господину в виде лизоблюдства, игнорируя Преданность, основанную на велении благородного сердца. Преданность господину также выражалась в указании ему на неверность его решений. Но при всем при этом самурай был обязан исполнить приказ своего господина в любом случае, даже если ему не удавалось переубедить его отменить несправедливое решение. Нередко, протестуя против решения своего господина, и вследствие этого, оказавшись между долгом преданности и долгом справедливости, самурай совершал сэппуку.

Особое внимание уделено историям о неравнодушном человеке (мастере начала), поэтому значительную часть документа составляют психологические рекомендации по ведению диалога (спора), по изучению собеседника (оппонента) и манипуляции им, в том числе «силовому внушению» своей точки зрения. Также в записях рассматриваются вопросы построения взаимоотношений в семье и особенно воспитания детей.

«Хагакурэ» это не сборник заповедей, это своеобразная методика познания мира и постижения мудрости — излагающая способы получения информации, её анализа и использования для понимания пути самурая. Как любое поэтическое произведение, Хагакурэ даёт эмоциональный и моральный посыл, и необходимость выбора смерти как единственного верного пути (стремление к смерти), рассматривается как необходимость совершения поступков в соответствии с моральными принципами воина (бусидо), не оставляя себе шанса на «отступление» — то есть недопущения лжи, лени, трусости, предательства несмотря на возможные негативные последствия для самурая.
Автор утверждает что, только избавившись от страха перед смертью, человек может жить полной жизнью. Имеет значение не сама смерть, а решимость умереть.

Я постиг, что Путь Самурая — это смерть.
В ситуации «или/или» без колебаний выбирай смерть. Это нетрудно. Исполнись решимости и действуй. Только малодушные оправдывают себя рассуждениями о том, что умереть, не достигнув цели, означает умереть собачьей смертью. Сделать правильный выбор в ситуации «или/или» практически невозможно.
Все мы желаем жить, и поэтому неудивительно, что каждый пытается найти оправдание, чтобы не умирать. Но если человек не достиг цели и продолжает жить, он проявляет малодушие. Он поступает недостойно. Если же он не достиг цели и умер, это действительно фанатизм и собачья смерть. Но в этом нет ничего постыдного. Такая смерть есть Путь Самурая. Если каждое утро и каждый вечер ты будешь готовить себя к смерти и сможешь жить так, словно твое тело уже умерло, ты станешь подлинным самураем. Тогда вся твоя жизнь будет безупречной, и ты преуспеешь на своём поприще. 
из «Хагакурэ»